Вкус ледяного поцелуя

Я не себя имею в виду, а нашу богадельню, как ее именует Лялин. Дед Дидонова терпеть не мог, но не считал серьезным человеком. Хотя не так давно, сидя на моей кухне, предложил разобраться с ним, то есть приструнить. Тот же Лялин намекал на союз Дидонова с крупным предпринимателем Игнатовым. Игнатов – фигура, но политикой, по-моему, не интересовался, хотя деньги имел серьезные, а также авторитет, который, как известно, ни за какие деньги не купишь. Если они решили объединиться… Что ж, на следующих выборах Деду придется туго. До выборов далеко, хотя чем раньше свернешь врагу шею, тем спокойнее на душе. Очень может быть, что хлопнули Дидонова наши, одно тревожит, анонимка в кармане Дидонова, которую я нашла ночью. Она прямо указывала на меня, как на возможного подозреваемого. Конечно, никто бы не поспешил защелкнуть на моих руках наручники, но сам факт… Нет, Дед тут ни при чем. Хотя наши умельцы запросто могли сделать хитрый ход. Мол, если есть анонимка, дураку ясно, мы не при делах, и нас беспардонно подставляют.

– Осточертело мне это, – пробормотала я и испугалась, огляделась, но, судя по лицам Лукьянова и Николаева, тревога была напрасной.

Появились секретарь Дидонова и его заместитель. Потом приехала редактор газеты, где хозяином был Дидонов. Та самая Борькина сестрица, которой я была обязана появлением статейки о моем пьянстве и учиненном мною дебоше. Сестрица попробовала шуметь, но быстро вошла в разум. На меня она взглянула с ненавистью, что вовсе непонятно, не я ведь про нее гадости писала, а она про меня. Побегав по коридору, порыдав и дважды попытавшись лишиться чувств, предприимчивая дама затосковала.

Я отвела Лукьянова в сторону и коротко проинструктировала. Он подошел к Борькиной сестрице и попытался обаять ее. Это ему с блеском удалось, на него одинаково западают как дамы в возрасте, так и совсем юные особы. Нет предела совершенству. Дама поначалу насторожилась, особенно когда он представился ей и сунул под нос удостоверение. Не знаю какое, у Лукьянова их с десяток (раньше точно было около десятка, вряд ли он изменил своим привычкам). Затем мадам робко улыбнулась и как-то вся потянулась ему навстречу. Процесс пошел Лукьянов как-то совершенно естественно взял ее за руку, и тут уж ей удержу не стало. Он предложил проводить ее, она согласилась, тем более что никто ее здесь не задерживал. Я тоже откланялась и поехала домой.

Лукьянов позвонил через час. Я вызвалась приехать за ним, демонстрируя широту души, но он благородно отказался. Прибыл на такси и поздновато, возможно, заскочил к Деду с отчетом. Не это меня сейчас интересовало, а его разговор с мадам.

– Ты разбил ей сердце, – съязвила я. – Ужинать будешь?

– Нет, спасибо. Чаю выпью.

– Это она тебя накормила?

– Ты ревнуешь?

– Еще бы.