Вкус ледяного поцелуя

Мы лежали на полу и изучали потолок, не то, чтобы там было что-то интересное, просто требовалось отдышаться. Телефон опять зазвонил.

– Может, стоит ответить? – сказал Лукьянов. Я нащупала трубку.

– Где тебя носит? – спросил Вешняков. – Звоню, звоню, мобильный отключен.

– Скажи мне что-нибудь радостное, – вздохнула я. – Скажи, что нашел любовника Ивановой или наконец-то получил ответ на запрос.

– Дулю тебе с маком, а не любовника. Встретимся в четыре, возле цирка.

Я отбросила трубку и взглянула на Лукьянова. К тому моменту он успел надеть штаны.

– Дела? – спросил он, стоя ко мне спиной.

– Они самые.

– Ты по-прежнему работаешь на Деда? Помнится, ты мечтала избавиться от этой работы и даже многое сделала, чтобы соскочить с крючка. Я прав?

– Прав, – поморщилась я.

– Так почему?

Ответить на этот вопрос было непросто. Ответ, конечно, был, но он меня не устраивал. Я прикинула и так и эдак и ответила правду:

– Да какая разница.

– Что? – поворачиваясь ко мне, спросил Саша, демонстрируя поднятием бровей удивление. Удивление получилось так себе, но вопрос он задал, и мне надлежало ответить. Можно послать его к черту, но не хотелось, и я заунывно начала:

– Видишь ли, когда я была девочкой на побегушках, потому что он хотел, а я, соответственно, не хотела, мне казалось, что если бы я… короче, я была уверена: стоит мне получить возможность выбора – и жизнь станет другой. Такой, как я захочу.

– Надежды не оправдались?

– Нет, конечно. Я-то сама другой стать не могу, так при чем здесь жизнь и стоит ли в ней чего-то менять?

– Логично, – кивнул Саша, садясь рядом. – Пьешь по-прежнему?

Я зло фыркнула:

– С этим пороком завязала. Посмотри, как распрекрасно я выгляжу.

– Ты и год назад выглядела неплохо.

– Я закодировалась.

– Помогает?

– Еще бы.

– Что ж, это хорошая новость. Теперь давай плохую. Что за дерьмо у вас здесь происходит?

Само собой, я ждала этого вопроса, и удивляться не стоило, и уж тем более не стоило заходиться от тоски и отчаяния, но все же было больно.

– Так ты поэтому приехал?

Он взглянул так, точно я сморозила страшную глупость, давая понять, что тут двух мнений быть не может. С какой еще стати ему сюда являться? Только по велению хозяев. Когда он вот так смотрел, становилось не по себе, потому что понятно: чужая жизнь для него не дороже копейки. Впрочем, и свою он не очень ценил, если не врал, конечно."

"Будь я умной, то, не давая волю лицевым мышцам, спокойно бы приступила к изложению наших дел. Но, видно, кое-какие мыслишки насчет того, что Лукьянов как-то выделял меня из толпы сограждан и даже испытывал ко мне некие чувства, не скажу серьезные или большие, а просто вспоминал иногда, что есть, мол, такой человечек, мешали мне, словом, я повела себя как идиотка, и не просто идиотка, а влюбленная. Это похуже.