Вкус к жизни

Беседа всё больше походила на дружескую, а улыбка барона уже не казалась такой язвительной и привередливой. А под конец разговора он посоветовал не медлить и взять непутёвого сына в оборот.

– Родите ему ребёнка, Юлечка, – вздохнул пожилой мужчина. – После моей неосторожной попытки наладить личную жизнь сына, любое упоминание этой темы он воспринимает в штыки. Я же хочу наследников! А вы? Вы хотите иметь ребёнка от Мартина?

– Хочу, – решительно откликнулась я на, казалось бы, непростой вопрос. Причём, впервые чётко осознав, что эта мысль меня не пугает.

– Вот об этом ему и скажите. По возможности искренне – Мартин терпеть не может лицемерия.

– Передавать ему от вас привет?

– Ни в коем случае! – категорично открестился барон. – Сын жутко стесняется нашего родства и при возможности, с удовольствием бы от него открестился. Но мы все несём за собой некоторые обязательства…

– Но как же?.. А ваш звонок? – несколько растерянно пробормотала я.

– Мой звонок и любое упоминание о нём вы удалите из списка лёгким движением руки, – невозмутимо заверил барон.

– Но…

– Искренность, Юлечка… В основе здоровых отношений всегда лежит только искренность. Ну и, – мужчина игриво фыркнул, – малая доля инстинкта самосохранения.

Уже подводя черту под состоявшимся разговором, я поняла, что Мартина напрягало любое упоминание громкого унаследованного титула. Ему претили вытекающие из этого обязанности, и резала взгляд возможная выгода будущей жены. Барон заверил, что нужно дать Мартину возможность осознать мою значимость в его жизни. Нужно дать ему право сражаться за свободу выбора. Но ведь мужчины так долго раскачиваются, и порой их следует поторопить…

О своём желании иметь ребёнка, поистине искренне и открыто я заявила Мартину в нашу ближайшую встречу. Он выслушал меня и… стал использовать два презерватива сразу! По всему выходило, что старый хитрый барон обвёл меня вокруг пальца! Обиды не было, разве что недоумение, которое совсем скоро забылось, а вот сейчас вновь всплыло непотопляемым лайнером!

«Как давно ты знаешь?» – спросил Мартин, и с этого началось его отторжение. Он закрылся от меня, мельком упомянув что-то про «крайне неловкое положение»… А потом бросил.

«Бросил, но в своём доме» – язвительно напомнило подсознание существенный факт. «Оставил хозяйкой» – завило о себе самомнение и на этом, как ни странно, я решила остановиться. Страх отступил, а желание метаться, словно загнанный в клетку зверь, отпало.

Я оглянулась по сторонам, расправила плечи и мстительно сощурилась, точно зная, чем сейчас займусь. И потому уже в следующий час все, без исключения, картины, что таили свои «лица», увидели свет. Все. И даже та, которую хозяин мастерской так желал спрятать.