Вкус к жизни

Сомневаюсь, что готов допустить вашу встречу в ближайшем будущем.

Пашку аж подбросило.

– А вот это уже не тебе решать! – взревел он, лишь забавляя.

– Ошибаешься. Ты ведь знаешь, что войти в мой дом непросто, но ещё сложнее выйти из него. А о девушке я позаботился. Она одета, обута… обласкана…

– Просто закрой рот! – подскочив с места, предупредил Астафьев.

Выбросив лишнюю энергию, он так же скоро вернулся на место. Мартин наблюдал за этим из-под полуопущенных ресниц.

– А что тебя так удивляет? Красивые женщины вызывают желание. Даже я не могу устоять. А Юлия очень остро нуждается в притоке вдохновения, – заговорил он, смакуя каждый взгляд, жест, каждую встречную эмоцию. – Тебе не понять, но для нас… людей с тонким художественным вкусом, это очень важно. Я настроил её. Как инструмент. И в моих руках она снова сможет звучать совершенно!

– Ты просто псих! – выкрикнул Астафьев и зло рассмеялся. – Не выйдет удерживать её вечно!

Мартин задумчиво кивнул.

– Верно… придётся что-то придумать. Но на самом деле это не так уж и сложно. Может быть, сделать ей ребёнка?

– Ты не можешь! – заскрипел зубами Астафьев. Его взгляд заметался, чуть позже пришло осознание. Он уже понял, что просто не имеет права требовать, придётся договариваться.

Мартин не торопил, позволял насладиться процессом и беседой. А когда добился тишины, размеренно продолжил.

– Для тебя это прозвучит дико, но искусственное оплодотворение творит чудеса. Уверен, Юлия станет замечательной матерью!

– Ты не тронешь её! Ты не посмеешь!

– Увлечь девушку оказалось совсем несложно, – отмахнулся Мартин. – Мы говорим на одном языке, понимаем друг друга с полуслова. Она не вернётся! – неожиданно жёстко процедил он и Астафьев замер в немом шоке.

– Это ты так сказал?! – опомнившись, взревел мужчина.

– В отношениях – как в бизнесе, нужно уметь делать прогноз. Она мне подходит. Вот увидишь: малышка будет тихо шуршать своими картинами в обустроенной мастерской. Совсем скоро она даже не вспомнит, что имела какую-то другую жизнь. Как говорится, дай голодному кусок хлеба, а художнику кисти и холст. А Юля… очень голодна…в широком смысле этого слова.

– Ты, урод! Не вздумай лезть к ней!

– А не то что?

Мартин оскалился и вызывающе подался вперёд.

– Паш, просто признай, что ты проиграл. По всем фронтам. И из-за вечного страха быть разоблачённым, ты не живёшь, а жалко существуешь. И оттого совершаешь ошибки. С твоей подружкой вышла та же беда. Сначала она казалась тебе слишком юной, и ты ждал. Долго. Потом Юля вдруг стала слишком коварна, хитра, опасна. Следующий период мой любимый: ты считал её слишком красивой и желанной, но она вдруг стала для тебя… слишком недоступной. И Юля всегда для тебя будет «слишком». Так уж ты устроен.