Частный визит в Париж

Ей так не хотелось верить в то, что ее муж мог оказаться преступником… Любила она его или нет, но она не могла допустить мысль, которая разрушала ее покой, ее тщательно выстроенный и забаррикадированный, уютный и беспечный мирок… Максим понимал это, хотя и не то чтобы осуждал, но с трудом принимал, что ли… Однако же он больше не злился на нее. Он был полон жалости и нежности и, может быть, любви…

Может быть, любви. Как называется чувство, когда любить готов и почти уже любишь, но знаешь: нельзя и не нужно; и натягиваешь вожжи, и запрещаешь себе любить? Можно ли сказать, что ты искупался, если вошел в воду по колено?

– К сожалению, – мягко сказал он, – и в этом случае остается возможность, что Пьер нанял кого-то… Уж что-что, а деньги у него есть, чтобы оплатить услуги и актеров, и даже убийц. Я не говорю, – поспешил добавить он, – что Пьер именно так и поступил. Я вовсе не считаю, что Пьер – это тот, кого мы все ищем! – соврал Максим, снова подумав о силуэте в саду.

«Пьер не выходил из дома ночью?» – вспомнил он вопрос Реми. Максим уже не знал, что он считает сам.

– Я просто пытаюсь воссоздать логику, – продолжал он, – по которой, видимо, идет или еще пойдет полиция. Понимаешь?

– Да. Это все? У тебя есть еще какая-нибудь другая логика, кроме Пьера?

– Ксавье.

– И все?

– Я, честно говоря, не вижу других вариантов… Ну не ты же… И не я. И тем более не Вадим – у него нет вообще никакого мотива, он только теряет со смертью Арно. Кого еще можно заподозрить? Из тех, кто знал про предстоящие съемки… Жерара? Но какая у него выгода? Допустим, попытаться украсть столик он еще мог – он тоже коллекционирует антиквариат. Но убивать твоего отца? Какой смысл? Он ничего не может выиграть от его смерти! Разве что ты ему пообещала этот столик подарить, если ты станешь наследницей… Извини, неудачная шутка.

– Более чем, – сухо отозвалась Соня. – Но ты сказал, что Реми стал почему-то вдруг подозревать Мадлен?

Максим снова заколебался, не сказать ли ей о нечаянно подслушанном разговоре, но снова решил не говорить. Не его это дело – влезать в чужие семейные секреты.

– Я не понял, – как можно убедительнее соврал он. – Реми мне ничего не объяснил. Умчался, и все.

– Во всяком случае, у него должны быть причины… Видишь, не один Пьер под подозрением!

– Да-да, конечно…

Сумерки сгустились в комнате, добавив ноты тоски в густо висевшую печаль и тревогу этого разговора, этой несостоявшейся любви, этой квартиры Арно, в которую больше никогда не придет ее хозяин…

– Тебе надо поесть… – сказала Соня.

– Не беспокойся, я уже в форме. Сам приготовлю. Может, ты поешь со мной?

– Мне не хочется.

– А скажи мне… – решился Максим задать мучивший его вопрос.