Виват Россия!

Русские войска, отбиваясь от наседавшего противника, шаг за шагом отходили к переправе.

– Не бежать! Всех перебьют! Держать строй! – рявкнул Егоров, отбивая своим клинком штык.

Русская шеренга, теряя людей, пятилась, стараясь сдержать натиск неприятеля. Какой раз уже до ушей Алексей долетали знакомые слова явно не французского языка.

– Hurra! Niech żyje Polska![36] – вынырнул из напиравшей толпы высокий худощавый военный в треуголке с пером. – Śmierć Rosjanom![37]

– Ах ты курва польская, тут что делаешь?! – отбивая сабельный удар, прорычал Алексей. – Смерть русским?! Ну погоди! На! – И отбив очередной удар, изловчившись, хлестнул поляка саблей по шее.

К рухнувшему телу метнулись двое. «Бам!» – разрядил пистоль в одного из них Лужин.

– Федя, живым второго! – крикнул Алексей. – Край как нужен!

Соловьёв с Аникеевым, орудуя штыками, прикрыли Цыгана, а тот, рванув вперёд, ударил по голове оставшегося у тела рукояткой пистоля и, перекинув его через плечо, потащил назад.

– Прикрываем фельдфебеля! – рявкнул Осокин, орудуя саблей.

– Отходим, братцы! – скомандовал Алексей. – Пятимся, пятимся назад!

Уже в сумерках измождённый непрерывным многочасовым боем арьергард добрался до деревни Бассиньяно, расположенной около реки, ещё немного – и его непременно бы смели подходившие резервы противника. А уж о том, чтобы переправляться на остров Мугароне, не было и речи.

Выручили два батальона из Низовского полка и батальон апшеронцев, приведённые генерал-майором Милорадовичем. Ударив с ходу в штыки, они остановили напор французов и заставили их пятиться.

– Отходите на остров, Алексей Петрович! – крикнул Михаил Андреевич. – Темнеет. Самое время сейчас вам отходить. Князь на острове, оберегайте его!

– Почему он ещё на острове?! – перекрывая шум боя, крикнул Алексей. – Его на пароме первым нужно переправлять!

– Нет парома! – отмахнулся тот. – Местные, сволочи, канат перерезали! Казаки припустились по берегу за ним! Да вот когда только притянут! За мной, братцы! – потрясая саблей, прокричал он призывно. – В атаку! Ура!

– Ура-а! – подхватили клич пехотинцы. – Ура-а-а!

Мимо тяжело дышавшего Алексея бежали со штыками наперевес солдаты.

– Папа! – кинулся к Егорову военный в треуголке. – Папа, живой!

– Ильюха! – Генерал крепко обнял его. – Живой я, сынок, живой, чего же мне сделается.

– Ура-а! – гремел впереди атакующий клич.

– Пора мне, папа! Там рота! – И Илья, оторвавшись, бросился вслед за солдатами.

– Господи, спаси раба твоего воина Илию и огради его… – шептали молитву обветренные губы.

– Ваше превосходительство, разрешите переходить?! – подбежав, спросил Осокин. – У нас на руках семеро раненых, пятеро убитых и ещё одного пленного выносим!

– Переходите, Тимофей Захарович! – разрешил Алексей.