Дольче вита по-русски

 – А тут еще клиентка меня ее собственную версию заставила отрабатывать…

– Что, совсем никудышная версия, да?

– Ну, как тебе сказать, все вроде бы лежит на поверхности, а как это проверить – не знаю, – и я вкратце рассказала ему об Урюпине.

– Ничего, Танюша, ты что-нибудь придумаешь. Вон, как ты ловко с Фридрицким разобралась! Может, поделишься наконец своими соображениями – как его угораздило сгореть в собственной тачке?

– Его сгубили традиционные пороки – страсть к женщинам и тяга к курению.

– О как! А если поподробнее?

– Что тебе сказать? Антон девок менял чуть ли не каждый день. А недавно закрутил мимолетную интрижку с дочкой одного крутого бизнесмена. Она влюбилась в него по уши, а он ее скорехонько бортанул. Эта дурочка таблеток наглоталась и в больницу угодила.

– Почему же – дурочка? Мне один подследственный как-то раз заявил, что суицид – это высшая степень самокритики.

– Боюсь, что Ольхов не разделяет подобную точку зрения.

– Ольхов? – переспросил Кирьянов.

– Слышал о нем?

– Не только слышал, но и с удовольствием засадил бы его за решетку.

– Если по этому делу, то вряд ли получится. Хотя Ольхов имеет непосредственное отношение к произошедшему. Несмотря на то что его дочь откачали, Ольхов начал прессовать Фридрицкого, пустил за ним своих людей, которые зачем-то принялись гонять его по ночному городу. – Я рассказала ему о полном бензобаке с открытой крышкой и резюмировала: – В общем, как только Антон ушел от погони, он решил расслабиться и закурил. Поскольку пары бензина уже успели окутать машину, нетрудно себе представить, что произошло, когда он чиркнул зажигалкой.

– Да, ситуация! Вот уж поистине, курение может оказаться предельно опасным для жизни. А что девчонка, которая с ним в машине сидела, сильно пострадала?"

"– Физически – не очень. Волосы обгорели, на руках вроде бы ожоги, но она обошлась даже без госпитализации. А вот морально она, конечно, натерпелась здорово. Лена винит себя в том, что не смогла Антона спасти. Она попыталась его вытащить из машины, поэтому он и лежал поперек сидений, но огонь быстро подступал, и времени ей не хватило.

– Понятно, – Владимир Сергеевич придвинул к себе тарелку с пловом.

– Володя, а что насчет утопленника? – спросила я.

– Я принес тебе его подробное описание, – Кирьянов вынул из внутреннего кармана пиджака несколько листочков, сложенных в трубочку, и протянул их мне.

Я просмотрела бумаги. По идее, это описание следовало бы немедленно подсунуть вдове, ведь она лучше всех знала, на каких зубах у Семена Семеновича были коронки и были ли они вообще, делал ли он операцию по поводу удаления аппендикса и имеется ли у него родимое пятно на правой щиколотке? Но пока я не припру к стенке Урюпина, она меня и слушать не захочет.