Високосный убийца

— Мне там помогли, а еще я познакомилась с девушками, которые тоже употребляли. Они подсказали, где найти хорошую дурь, и дали немножко мне — напряжение снять. Я подумала, они хотят помочь…

— Только они совсем другого хотели, верно?

— Я попросила еще, и они отвели меня к парню, который продавал им дурь. Он сказал: если присоединюсь к его девочкам, он обо мне позаботится.

Нина сотню раз слышала подобные истории. Кармен завербовали. Еще немного, и она впала в зависимость и оказалась во власти сутенера. Сложно было судить Кардону, не прожив ее жизнь, не прочувствовав ее утрату.

— Я начала на него работать. Пришлось уехать из приюта, чтобы никто не догадался.

Кармен прекрасно понимала: если б там узнали о зависимости, проституции или неухоженном младенце, живо позвонили бы в органы опеки.

Впервые за день Кардона в открытую смотрела Уэйду в лицо, ее глаза блестели.

— Я несколько недель пыталась справиться сама, но не вышло… — По щеке стекла слеза. — Не вышло.

Профайлер твердо повторил вопрос:

— Что произошло с ребенком, Кармен?

Ответом ему были приглушенные всхлипы.

Нина растерялась, однако решила последовать примеру Уэйда и доктора Мэтьюз — не трогать женщину. Доктор уже объясняла: Кармен не любит физический контакт, кроме случаев, когда она первая кого-то касается. Один неверный шаг — и разговору конец.

Кармен шмыгнула носом и взяла у Уэйда носовой платок. Чуть опустила плечи — значит, внутренняя борьба окончилась. Судорожно вздохнув, женщина вернулась к рассказу:

— У меня была встреча с парнем из Вирджинии. Я положила ребенка на заднее сиденье, а сама занялась клиентом. И тут она заплакала. Клиент взбесился — ударил меня со всей силы и ушел, даже не заплатив. — Кармен высморкалась в платок и взяла у Уэйда новый. — Я знала: если приду без денег, побьют куда хуже. Кайф еще не выветрился — не оправдание, конечно, но в голове все спуталось.

— Что вы сделали? — настаивал Уэйд.

— Взяла ребенка из машины и…

Кармен опустила голову и зарыдала. Сердце Нины бешено забилось: Кардона уже не звала дочь Линдой, а говорила просто «ребенок».

Женщина открыла рот, силясь что-то сказать. Наконец выдавила единственное слово:

Уэйд вопросительно поднял бровь, а Нина пыталась разобрать слова.

— Достаточно, — решительно вмешалась доктор Мэтьюз. — Надеюсь, сами найдете выход. — Она села поближе к Кармен и принялась ласково ее утешать.

Уже в коридоре Уэйд шепотом спросил:

— Дальше: «Что я натворила?»

— Кармен не смогла признаться на английском. Она вернулась к прежней версии себя.

— Похоже, она поцеловала дочь на прощание. А после ее захлестнула вина.

В глазах Уэйда Нина увидела отражение собственных мыслей. Из Кармен Кардоны уже ничего нельзя было вытянуть, но иного признания и не требовалось.