Вишня во льду

Все остальное он делал, претворяя в жизнь принцип «работа занимает все время, отведенное на нее». Вот и сегодня он механически разгребал завалы бумаг на столе, отвечал на телефонные звонки, писал отчеты, общался с коллегами, но мыслями был уже там, в Питере, выстраивая линию беседы с коллекционером, купившим краденого Фалька. Дорошин не сомневался, что Елена Золотарева опознает в картине полотно, похищенное из картинной галереи, и они оформят изъятие и вернут ценность на ее законное место. Но кто стоит за кражей шедевров? И удастся ли размотать весь клубок, который позволит вернуть все похищенное, или с Фальком им просто повезло, да и то благодаря умению Эдуарда Киреева работать?

До завтрашнего отъезда он должен был еще встретиться с Аленой Богдановой, неожиданно заделавшейся модницей, щеголяющей в дорогих одежках. На ней он, недолго думая, опробовал ту схему, которую не удалось воплотить в жизнь с Золотаревой – вызвал ее повесткой к себе в отдел, чтобы нагнать положенной жути, заставив быть откровеннее. Расчет оказался точным. Девушка вошла к нему в кабинет с напряженным личиком, выдававшим страх. Интересно, неужто ей и впрямь есть чего бояться…

– Здравствуйте, Алена, – задушевно сказал Дорошин, играя в извечную полицейскую игру. – Располагайтесь. Давайте я приму у вас вашу шубку, у меня в кабинете довольно тепло.

В ответ на его предложение младший научный сотрудник отдела хранения икон вцепилась в свои меха так крепко, как будто боялась, что их у нее отберут, и отчаянно замотала головой. Затравленно озираясь, она подошла к стоящему перед дорошинским столом стулу, все-таки скинула шубку, села на самый краешек и прижала пушистый ком к себе.

– Я ничего не знаю, – умоляющим тоном сказала она и заискивающе посмотрела на Дорошина, – честное слово, я рассказала уже все, что знала. И о пропаже картин, и о смерти Бориса Петровича. Он меня никогда ничем не шантажировал, честное слово.

– Смерть Грамазина находится в ведении других сотрудников, – скучным голосом сообщил Дорошин. – Я расследую лишь пропажу ценностей из хранилища вашего музея. И в этой связи у меня к вам один вопрос, Алена. Скажите, пожалуйста, вы наследство, часом, не получали?

– Что? Какое наследство? – В голосе девушки звучало недоумение. – Я ничего не получала, у меня, к счастью, все живы. Вы что, считаете, что Борис Петрович мог мне что-то завещать?

– Да ни при чем тут ваш Борис Петрович! Значит, запомним, что никакого наследства вы не получали. А клад, случаем, не находили?

– Вы что, издеваетесь надо мной? – догадалась вдруг Богданова. От возмущения лицо ее порозовело, она вздернула курносый носик и теперь смотрела на Дорошина чуть ли не с вызовом."

"– Нет, ни в коем случае! Я просто размышляю.