Вишня во льду

Но, во-первых, они этого никогда не скрывали, а во-вторых, к краже картин это не имеет никакого отношения.

Ее убежденность не произвела на Дорошина особого впечатления. С самого начала он знал, что Склонская настолько хорошо относится к Золотаревой, что будет оправдывать, даже застав на месте преступления над неостывшим еще трупом. Тем не менее он, сам не зная зачем, рассказал внимательно слушающим его женщинам логическую цепочку своих рассуждений, основанную на разнице в стоимости украденных картин.

– Я тоже подумала, что подбор странный, – сказала Склонская. – И с Леночкой мы это обсуждали. Это бросается в глаза каждому, кто занимается искусствоведением. – В этом месте покраснел уже Дорошин, который не заметил никаких странностей до тех пор, пока ему на них не указал Эдик Киреев. – Но из этой странности вовсе не вытекает, что кражи организовала Леночка, чтобы не только хорошенько заработать, но еще и прихватить в семью работы кисти своего знаменитого прапрапра… Ой не сосчитать, сколько «пра», все равно собьюсь.

– Версия логичная. – Елена уже достаточно овладела собой, чтобы вступить в разговор. – На вашем месте, Виктор Сергеевич, я бы тоже обязательно на себя подумала. У меня есть лишь одно преимущество перед вами. В отличие от вас я точно знаю, что ничего подобного не делала. Да, мой дед – потомок одной из ветвей семьи Куинджи. В нашей семье было принято этим гордиться, хотя особо мы свое дальнее родство никогда не афишировали. Смешно же бахвалиться тем, что ты седьмая вода на киселе. Но картин я не крала. Ни Куинджи, ни всех остальных. Я понимаю, что вы вправе не верить мне на слово и продолжать расследование, но это меня совсем не тревожит. Вы не сможете обвинить меня в том, чего я не совершала.

Полковник Дорошин умел слышать то, что ему говорили. Иначе он бы не был хорошим сыщиком.

– А в чем я могу вас обвинить, Елена Николаевна? – спросил он, испытующе глядя на Золотареву. – Вы пришли ко мне, чтобы в чем-то признаться. В чем именно?

– В том, что я вас обманула, – тихо сказала женщина и опустила глаза.

– Это я уже понял. В чем вы меня обманули?

– Я сказала вам, что мне ничего не известно о том, увлекался ли Борис Петрович коллекционированием. Я солгала. Так получилось, что я знала об этом. И совершенно случайно я также знала о том, что именно он коллекционирует. Я должна была вам про это сказать, потому что, скорее всего, Бориса Петровича убили именно из-за его… увлечения.

– Что же такое он собирал, чтобы это могло стать причиной убийства? – с живейшим интересом спросил Дорошин.

– Он собирал чужие тайны.

* * *Борису Грамазину нравилось узнавать о людях то, что они предпочитали скрывать.