Вишня во льду

Мне тяжело было, в чужом городе, с двумя детьми на руках. Они и болели часто, и на работе я уставала, никак не хотелось мне снова окунаться в круговерть пеленок-распашонок. Вот и говорила мужу, что не получается у меня забеременеть, а сама, втихаря, таблетки пила. Я все думала, к старости успокоится, смирится, но как Альмагуль шестнадцать исполнилось, он аж лицом почернел весь. Говорит, улетят из гнезда скоро наши птички, осиротеем мы с тобой, Джамиля. Что ж мы такого Богу сделали, что он нас утешения лишает, сына не дает. В общем, глупость я совершила, решила, что могу и родить теперь. Девочки выросли, во всем помогут. Альмагуль уж скоро работать пойдет, прокормили бы малыша. И я выбросила таблетки.

– И что было дальше? – Дорошин отчего-то был уверен, что вот-вот узнает что-то очень важное. И не просто важное, а проливающее свет на случившиеся убийства. Уверенность росла внутри, как огромный катящийся с горы снежный ком, хотя Дорошин и не мог сказать, откуда этот ком взялся."

"Газаева рассказывала дальше. Речь ее, монотонная, мертвая, лишенная каких-бы то ни было эмоций, лилась свободно, несдерживаемым потоком. Видно было, что эмоции все давно уже захлебнулись и утонули в этом потоке, словно не вынеся собственной тяжести.

Наступившей у жены беременности Ильдар радовался, словно сумасшедший. Казалось, он помолодел на десяток лет, носил жену на руках, осыпал цветами и подарками, весь светился от счастья, рассказывая дочкам о том, как здорово они все будут жить, когда в семье появится еще и мальчик, сыночек, долгожданный наследник. Он даже не сомневался, что на этот раз у него родится сын.

Джамиля тоже в этом не сомневалась. Дочерей она носила очень тяжело, мучаясь тошнотой и головокружением, а в этот раз переносила беременность легко, будто была двадцатилетней девчонкой, а не уставшей от жизни сорокадвухлетней женщиной. На первое УЗИ они с мужем отправились вдвоем, потому что он теперь никуда не отпускал ее одну, носил даже легкие сумки, бережно вел по улице под руку, чтобы она, не дай бог, не оступилась, не упала.

«Мальчик у вас», – сказала доктор, делавшая обследование, и Ильдар чуть сознание не потерял от затопившей его радости. Джамиля, которая переживала больше за мужа, чем за пол будущего ребенка, тоже была рада, и сквозь эту радость до нее не сразу пробился смысл других, сказанных врачихой слов. «Не все мне нравится, – говорила между тем врач, – возраст у вас такой, опасный уже возраст. Надо бы анализы сделать, генетику проверить».

Ни Джамиля, ни Ильдар, не понимали, что такое «генетика» и при чем тут какие-то анализы, но все процедуры прошли безропотно. Зачем спорить, когда речь идет о здоровье сына и наследника. Пришедший результат их убил, уничтожил, обратил в прах.