Вишенка 45. Сильным трусы не нужны

Вы подробно отвечаете вам вопросы, которые задаю я. Любая ваша недостоверная информация или утаивание оной – причина проигрыша вашего дела.

Глава 28

Остаток пути мы едем молча.

Я снова думаю о превратностях судьбы и жизни, придумываю четыреста первый способ отказа от Парамонова как от клиента.

Впервые не хочу вести дело от слова совсем.

Причин для этого несколько.

Первая – криминальная.

О ней мне поведала Элен Мазай:

– Ко мне по делу Парамонова, вернее, его жены обращались двое совершенно разных людей. Сама понимаешь, они не из госдумы. Хотя такого добра и там хватает. Так вот, Витька, я отказалась. У меня три зайца. Хоть дед Мазай у нас лучше матери, но все же детям мамка нужна. Браться за это дело или нет, только сама решишь. Но… Уверена, охрана тебе точно не помешает. Потому как раздел имущества и “отжим” бизнеса Парамонова - это только верхушка айсберга...

Да, уж очень не хочется быть затянутой под этот айсберг или оказаться ежиком резиновым с шапке малиновой с дырочкой в правом боку.

Вспоминая слова Элен, прислушиваюсь к жесткому и категоричному тону Парамона, которым тот разговаривает с кем-то по телефону.

Павел замечает, что я на него смотрю и поворачивает голову в мою сторону.

И тут понимаю, что вторая причина моего отказа от его дела перевешивает первую."

"Как бы я не гнала пошло-порочные мысли от себя, естественные инстинкты все же живут своей жизнью.

И сейчас моя внутренняя самка воет, потому что она хочет этого самца.

Прямо вижу, как эта похотливая сучка виляет перед ним хвостом.

От этого понимания, отвешиваю себе ментальные затрещины и сжимаю ноги, чтобы унять пульсацию в трусах.

Парамон, играя бровью, смотрит на меня взглядом, словно все понимает.

Не желая выдать себя, растягиваю губы в язвительной улыбке.

- Рад, что у тебя, Виктория, после судебного заседания хорошее расположении духа, - расценивает по-своему мою улыбку Парамоша.

Ничего не отвечаю, но продолжаю глазами сверлить Павлика.

Наш зрительный спарринг прерывает голос водителя: “Мы на месте Павел Кириллович”.

– Ну, что идемте, графиня! Нас ждут великие дела, – подмигивая, произносит Парамон, и дверь с моей стороны открывается.

Запахнув кожаный кардиган, с помощью водителя выхожу из салона.

Буквально через минуту ко мне подходит Парамонов, показывая направление нашего движения.

– Не надо бабушку лохматить. Завтра прилечу. Сам все увижу. И не дай Боже, ты решил крысятничать. Можешь сразу… Ну, ты меня понял, – резко говорит Пармон, подхватывая меня под локоть. – Смотрим под ноги, графинюш…

– Хватит, так ко мне обращаться. Разрешаю меня называть по имени отчеству, – перебиваю, выдергиваю руку и едва удерживаюсь на ногах, потому как оступаюсь.