Вирус лжи

Она знала, что именно это лекарство прекращает мигрень практически моментально, как только желудочный сок растворит капсулу, но на этот раз было не так, а она и не поняла. Ей захотелось спать, и она уснула, не задумавшись ни на секунду, отчего это голова не перестала болеть, списала сонливость на изрядную порцию спагетти с соусом — она уже очень давно не ела досыта.

Маша огляделась — вот на тумбочке ее телефон. Он выключен, но нужный номер Маша помнит наизусть.

Надо попросить у медсестры сотовый и позвонить Генке Щелканову. Единственному человеку, которому Маша доверяет.

* * *— Я ничего не знаю.

Реутов смотрел на угрюмого Кротова и думал о том, что надо бы отвесить толстяку леща. Лоснящееся лицо Кротова его раздражало, но прикасаться к нему было противно. Реутов поднялся и подошел к толстяку поближе — хотя в тесном кабинете юриста уж ближе некуда, но Реутову удалось сократить и это расстояние.

— Я всего лишь спрашиваю, как так получилось, что вы зарегистрированы на старом складе, и просто интересуюсь, где же вы на самом деле проживаете? — Реутов продемонстрировал Кротову свою фирменную злодейскую улыбку. — Разве я спрашиваю у вас об убийстве Кеннеди или об обстоятельствах поджога храма Артемиды?

Вся продуманная роль тупого служаки пошла псу под хвост с самого начала разговора, потому что Кротов оказался хитрее, чем ему бы полагалось быть. И теперь Реутов демонстрировал другую роль — интеллектуала-социопата, и это было именно то, что нужно, потому что именно эту роль принялся играть толстяк, но его прыщавый второй подбородок и жирные ляжки не вязались с подобной ролью совершенно, а Реутову она подошла идеально. Лучше ему удавалась только роль уставшего от суеты и практически готового отойти от дел Казановы. «Да, вы же знаете, как сложно найти именно своего человека, мне так и не удалось», — но это действовало на барышень моложе двадцати семи лет, действовало как контрольный в голову, напрочь отшибая инстинкт самосохранения.

И тут жирная клякса-самец с очками на скользком носу, покрытом черными точками.

— Итак, где вы проживаете?

Человек-Клякса заворочался на стуле и сжал пухлые кулачки. Руки у него оказались маленькими, с жирными короткими пальцами, именно такие руки и должны быть у подобного субъекта, но глаза были цепкими и недобрыми.

— Я не понимаю, вы меня в чем-то обвиняете?

— Ни в коем случае. — Реутов тонко улыбнулся. — Просто заметил нестыковку, и это показалось мне странным. Развейте мои сомнения.