Вирус лжи

В том, что Виктор нароет что-нибудь интересное, если только оно есть, он был уверен, Васильев отлично умел связывать разрозненные и на первый взгляд никак не связанные между собой факты и улики, и его цепкий ум сейчас очень пригодится в работе над этим делом.

Но теперь нужно ехать в офис Щелканова и трясти девиц и Кротова.

Реутов уже продумал, как будет строить допрос. И кандидатура Кротова казалась ему наиболее приемлемой на роль подозреваемого — Реутов привык доверять своему чутью, и Кротов не понравился ему сразу, с первого взгляда, а такое случалось с ним редко. То, что парень что-то скрывает, стало ясно еще на стадии проверки его резюме, но Бережной прав, тут надо действовать осторожно, и будет лучше, если никто в офисе не узнает о том, что версию о попытке самоубийства Маши они уже отмели как нежизнеспособную. Пусть думают, что полиция на это купилась — иногда в глазах подозреваемого выгодно выглядеть глупее, чем есть на самом деле, когда люди видят перед собой дурака, они расслабляются и перестают следить за мимикой и словами.

Роль тупого солдафона всегда удавалась Реутову с блеском, и сейчас он собирался продемонстрировать свои актерские способности Сергею Кротову. С девчонками он сыграет совсем другую игру. Реутов ухмыльнулся — он отлично знал, как действует на женщин. К тому же именно из-за его внешности женщины не видели в нем опасности и часто откровенничали с ним о чужих делах, желая произвести впечатление. Это очень помогало в работе, хотя иногда мешало в жизни. И если бы его жена хоть в небольшой степени понимала, что такое ревность, Реутов рисковал бы своим семейным счастьем. Но его Соня настолько далека от обычных социальных связей, что и обычные реакции для нее невозможны.

Реутов на ходу набрал номер Щелканова.

— Ген, твои сотрудники еще на местах?

— Да, мы ж до шести, а что?

— Я сейчас подъеду и опрошу их. — Реутов открыл кабинет и собрал необходимые бумаги в папку. — Версия такая: мы верим в попытку суицида Маши, без подробностей, и я просто опрашиваю всех, кто с ней контактировал.

— Хорошо, приезжай, сядешь в кабинете Анны Валентиновны, он небольшой, но тебе хватит.

— Да мне любой конуры хватит.

Реутову не терпелось начать потрошить Сергея Кротова, но он боялся себе сознаться, что толстяк — его единственная ниточка.

Если, конечно, можно сравнить бегемотоподобного мужика с ниточкой.

* * *Маша открыла глаза и попыталась понять, где она находится. Хотелось пить, тошнило, тело сотрясала дрожь, но хуже всего, что она не узнавала места. Она помнила, что заснула в квартире Олега, заснула посреди белого дня, внезапно. А теперь к ее руке подсоединена трубка, тянущаяся к стойке с капельницей. Ужас заставил Машу сесть.