Вираж бытия

Нам нужен отдых и время. Время, чтобы подготовить командиров, дабы они не уступали германцу или французу в тактическом и стратегическом мышлении. На всех уровнях. Время, чтобы произвести перевооружение… да даже просто вооружение, учтя опыт Империалистической войны. Время, чтобы обучить простых бойцов и обеспечить их резерв, обученный резерв, без которого войны не выиграть. А иначе…

– Что иначе? – поинтересовался Сталин.

– Мы рискуем совершить туже ошибку, что совершал Бонапарт в своем Восточном походе или Кайзер во время наступления 1914 года. Оторваться от тылов и потерять все. Даже то, что мы уже достигли.

– Пораженческие мысли! – с раздражением воскликнул Троцкий.

– Каждый коммунист должен твердо стоять ногами на земле, – возразил Фрунзе, – будучи крепким прагматиком и материалистом. А не витать в облаках, мня из себя волшебника страны Оз…

Члены Политбюро попытались завалить его довольно хаотичным потоком вопросов. Но Михаил Васильевич перехватил инициативу и предложил передать ему все вопросы в письменном виде. А он уже подготовит развернутый доклад с конкретными числами. Чтобы его утверждения не выглядели голословно.

Так и решили.

Фрунзе вышел из кабинета. Подошел к окну приемной и открыл его настежь, чтобы отдышаться. Ибо психологически этот разговор дался ему очень непросто. Он к нему готовился, но…

– Ты изменился, Миша, – донесся из-за спины голос Сталина.

– Смерть не может пройти бесследно, – не оборачиваясь ответил нарком, жадно глотая воздух.

– Душно?

– После того наркоза я стал тяжело переносить духоту. Вы бы хоть окна открывали для проветривания. Дышать же совсем не чем.

– Как быстро ты сможешь подготовить доклад? – чуть помедлив спросил Иосиф Виссарионович, на удивление тихим голосом.

Фрунзе обернулся. Окинул взглядом приемную, где кроме секретаря и Сталина никого не было.

– А когда нужно? – также тихо спросил он у визави.

– До съезда нужно. Лучше накануне. – еще тише ответил Сталин.

– Предварительно показать? – одними губами проговорил нарком.

Сталин молча кивнул. А потом похлопал Фрунзе по плечу и удалился, приказав секретарю вызывать следующего наркома…

Михаил Васильевич же едва заметно усмехнулся.

Иосиф Джугашвили с конца 1924 года начал последовательно выступать за то, чтобы прекратить экспорт революции и построить социализм в отдельно взятой стране. А уже потом, опираясь на эту базу, двинуться дальше. Троцкий, Зиновьев и Каменев в этом с ним совершенно не соглашались. Старый Фрунзе в этот вопрос не лез, держась определенного нейтралитета. Раньше. Теперь же он явно обозначил свой выбор. И его услышали.

И игра началась…

Глава 3

1925 год, декабрь 11, Москва

Доклад Политбюро немало измотал Михаила Васильевича.