Вираж бытия

– Добрый день, товарищи, – как можно более по-деловому поздоровался вошедший нарком.

Ему отозвались нестройным хором. Даже Троцкий что-то буркнул, процедив через губу.

– Как ваше самочувствие, товарищ Фрунзе? – произнес Сталин, продолжая набивать трубку.

– Рабочее.

– Товарищи говорили, что вы слишком рано вернулись к труду. Может быть вам нужен более продолжительный отдых?

– Надеюсь, что обойдется. Во всяком случае без дела я кисну. Работа для меня лучшее лекарство.

– Отрадно это слышать, – на удивление по-доброму улыбнулся Сталин. Что поколебало подозрения Фрунзе в причастности его к попытке убийства.

– А что там произошло во время операции? – поинтересовался Бухарин. – Доходили нехорошие слухи.

– Отравление хлороформом по вине анестезиолога, что повлекло клиническую смерть. – тем же нейтральным голосом ответил Михаил Васильевич.

– Как смерть? – удивился Троцкий.

– В течение примерно трех минут я был мертв. Дыхания не было и сердце не билось. Но врачи сумели откачать.

– Получается, что вы заново родились Михаил Васильевич. – произнес Рыков. – Поздравляю.

– И как оно, вернутся с того света? – по-деловому спросил Томский. – Мне говорили, что люди видят какой-то свет и трубу.

– У меня ничего подобного не было. Я словно стоял рядом со своим телом и смотрел на то, как врачи суетятся. Даже время запомнил на часах в операционной. После того, как пришел в себя и надиктовал свои наблюдения, врачи их полностью подтвердили. В том числе и время – с точностью до минуты.

В помещение повисла тишина.

– А Бог? Вы его видели?

– Нет. Бога я не наблюдал. Вероятно, к атеистам он не приходит, – криво улыбнулся Фрунзе. – Операция прошла успешно. Сейчас мне прописаны только диета да прогулки на свежем воздухе. Если все сложится, то через полгода и вспоминать будет не о чем. Но что мы все обо мне? Давайте к делу.

Все покивали.

О самоубийстве супруги никто говорить не стал. Знали, как Михаил Васильевич ее любил и не хотели теребить свежую рану. Во всяком случае открыто.

– Грядет XIV съезд. – подал голос Рыков. – И мы хотим узнать о состоянии вооруженных сил революции. Мы полагали, что с отчетом выступит Климент. Но раз вы сами оправились, то вам и карты в руки. Справитесь?

– Справлюсь. – кивнул Фрунзе.

– Как вы видите ситуацию, Михаил Васильевич?

– Кратко?

– Если можно.

– Двояко. С одной стороны, если завтра на нас нападет даже Польша, то на этом революция и закончится. Мы просто не в состоянии противостоять хоть сколь-либо серьезным армиям. В войсках полнейшая разруха и бардак. С другой стороны, завтра Польша не нападет. И послезавтра тоже. Все так устали от Империалистической войны, что лет десять у нас на приведения армии в порядок вполне имеется. Может даже больше.