Эхо вины

Да, он иногда рассказывает лживые истории, да, он не приспосабливается к обстоятельствам, а сам пытается приспособить их под себя, но он никакой не преступник. Если Вирджиния поехала с ним, то она сделала это по доброй воле. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Конечно, Фредерику неприятно было думать о том, что Вирджинию похитили, но мысль о том, что жена сбежала с этим прохиндеем добровольно, казалась ему просто чудовищной. Хладнокровно разрабатывать эту версию он не мог: слишком невыносимыми были возникающие при этом картины. Хуже, чем в самом страшном сне.

– Ну, что ж, – сказал он жестко, – наверное, существуют разные трактовки понятия «преступление». Судя по тому, что вы мне рассказываете, я могу предположить, что в характере вашего мужа наблюдается стойкая предрасположенность к криминалу. Годами жить за счет тестя, сочинять всякие писульки, которые никто не издает и, главное, никто не желает читать, – все это более чем своеобразно! И что он делает потом? Едва вашего отца уносят на кладбище, как он продает все имущество, которое, собственно, принадлежит вам одной, покупает себе кораблик и пускается в кругосветное плавание, полностью проигнорировав ваше нежелание путешествовать! Разве это не безответственно – отнимать у женщины дом только ради того, чтобы протащить ее за собой по всему полушарию? Разве это не бессовестно – толкать ее на случайные заработки в портах и снова жить за ее счет? Затем он ведет свой корабль в буквальном смысле в никуда, умелой рукой приводит его к крушению и в довершение всего запирает вас в больнице, а сам берет ноги в руки – и поминай как звали! Да ведь вы сейчас стояли бы на улице с протянутой рукой! Что он себе думал? На кого он вас оставлял? Куда бы вы пошли – в приют для бездомных?!

Ливия молча смотрела на Фредерика. В ее глазах блестели слезы, одна из которых не удержалась и покатилась вниз по щеке.

– Я не знаю, что он думал. Не знаю.

Нет, пора все-таки спросить о том, что вертится у него на языке. Понятно, что это унизительно для них обоих, но Фредерик знал – он не уснет, пока не задаст волнующий его вопрос.

– Ливия, простите меня, пожалуйста, это, может быть, звучит нескромно, но… Скажите, ваш муж когда-нибудь… э-э… ходил на сторону? Он изменял вам?

Ливия резко подняла голову и уставилась на него:

– Что вы имеете в виду?

– Разве я неясно выразился? Были у вас с ним проблемы из-за женщин?

– Что именно вы хотите знать?

В бессильном бешенстве Фредерик выдохнул воздух. До чего же это все… мерзко…

– Ливия, вы сказали, что раз моя жена сбежала с ним, то это ее собственный выбор. Вы утверждаете, что он не мог ее похитить или еще каким-нибудь образом принудить уехать с ним. Поэтому вопрос лежит на поверхности.