Последний ученик да Винчи

 — Может быть, они имеют в виду что-то мистическое… например, вы должны просто участвовать в каком-то их ритуале…

— Ага, участвовать в качестве жертвенного животного! Нет уж, благодарю покорно! А что там дедушка написал по поводу спасения?

— Спасение в Гизе, — повторил Дмитрий Алексеевич, пожав плечами.

— В Гизе? — Маша задумалась. — Это что-то знакомое…

— Пригород Каира, где расположены три самые большие пирамиды, в частности, великая пирамида Хеопса.

— Что же нам — теперь придется ехать в Египет? И искать там, сами не знаем что?

— Не уверен, — с сомнением проговорил Старыгин.

— Вот и я не уверена… и что там было про три семерки?

— Следует успеть до трех семерок, — прочел реставратор.

— Если бы я знал! Хотя… если четыре семерки — это дата вашего рождения, то, возможно, три семерки — это тоже дата? Месяц и день?

— И час… — протянула Маша.

— Допустим, седьмое число седьмого месяца, то есть седьмое июля в семь часов? Тогда у нас осталось только три дня, чтобы «успеть до трех семерок»! Хотя одному богу известно, что мы должны успеть!

— Это только ваша догадка, — неуверенно проговорила Маша. — Как дедушка мог знать, что мы именно сейчас откроем его ячейку? Может быть, он имел в виду седьмое июля, но вовсе не этого года!

— Конечно, это только догадка! — согласился Дмитрий Алексеевич. — Но у нас нет ничего, кроме догадок. Во всяком случае, теперь я могу попытаться расшифровать дневник вашего деда. Думаю, на второй табличке написано то же самое клинописными знаками.

Старыгин выписал в колонку странные угловатые значки и против каждого из них поставил букву латинского алфавита.

Маша в это время рассматривала библиотечный зал, который заполняли разные люди, общее у которых было только одно: все они были заняты делом — что-то выписывали из толстых книг, листали пожелтевшие фолианты, рассматривали рисунки. Старыгин углубился в работу и не обращал на нее ни малейшего внимания. Маша заскучала.

— Вы скоро? — спросила она.

— Думаете, все так легко? — сердито огрызнулся он. — Шампольон вон семь лет работал! Я еще толком и не приступал…

— Надеюсь, вы не будете сейчас расшифровывать весь дневник? — осведомилась Маша. — Я хочу есть. Мы можем сходить куда-нибудь пообедать, а потом снова вернуться сюда или поехать на виллу Вероники Манчини.

— Хорошо, — Старыгин вздохнул с явным разочарованием и спрятал глиняные таблички.

В это время в дверях читального зала произошло какое-то движение. Маша обернулась и увидела приближающегося к ним Антонио Сорди. Антонио быстро шел между рядами столов, раскинув руки и широко улыбаясь.

— Слава Мадонне! — воскликнул он, подойдя к их столу.