Твоя вина

Я посмотрела на Дженну.

– У меня ведь есть все, что я хочу, Ноа! Могу купить супердорогую тряпку, могу выбрать любой университет. Чуть не забыла!.. Отец решил приобрести частный самолет. Да, именно так. Намекни мне, когда захочешь куда-нибудь слетать. Я доставлю тебя куда угодно, я ведь миллионер, и деньги, похоже, единственное, что меня волнует… – Голос Дженны сорвался в конце фразы, и я сделала шаг к подруге.

Быстро вытерев слезу, которая скользила по ее щеке, Дженна передала мне книгу.

– Я в полном порядке, – решительно объявила она.

В отличие от остальных, у нас с Дженной имелось кое-что общее, а именно – мы не любили открыто демонстрировать собственные переживания. Если мы плакали, это происходило лишь потому, что нам было действительно плохо. А значит, долгое время она лгала себе.

– Понимаю, ты не хочешь откровенничать, Дженна, но… думаю, это не навсегда, Лион безумно любит тебя и…"

"– Нет, Ноа, – отрезала она. – Между нами все кончено, я не собираюсь возвращаться к нему. Наши отношения – порочный круг, мы совсем из разных миров. В общем, проехали. Теперь я бы поговорила о том, как сильно мы будем напиваться каждую пятницу в окружении сексуальных студентов.

Не хотелось напоминать ей, что я не одна, поэтому позволила Дженне продолжать. Если ей нужна подруга для вечеринок, я ей буду. В разумных пределах, конечно.

Вскоре она ушла, и я сразу же позвонила Нику. Мы не общались с тех пор, как он умчался на работу накануне, а мне необходимо знать, во сколько он заедет за мной. В доме оставались вещи, которые следовало забрать, и требовалась физическая сила бойфренда.

Я напоролась на автоответчик, поэтому оставила Нику сообщение, предупреждающее, что он мне понадобится: пусть перезвонит, как только сможет.

Я уже собиралась принять душ и лечь в постель, чтобы провести последнюю ночь в доме Уилла, но в дверь постучали.

Я открыла. На пороге стояла мама, и выражение ее лица было настолько красноречивым, что я поняла: крупная ссора не за горами.

– Я надеялась, ты признаешься, что твои слова за ужином были дурной шуткой.

– Это не шутка, мама, – ответила я, скрестив руки.

Мама посмотрела на разбросанные на полу коробки с вещами, которые я собиралась взять в пентхаус.

– Я сделала все возможное, чтобы не вмешиваться в твои отношения с Николасом, более того, была готова терпеть это, но ты перешла черту, не обращая внимания ни на меня, ни на Уильяма, и с меня хватит, Ноа.

Мне не нравилась ее манера говорить: мать будто обращалась к незнакомке, а не к родной дочери. Она и правда жутко разозлилась. Но ее слова только разожгли мой гнев. Я не хотела, чтобы она вмешивалась в мою жизнь.

Мне надоело.