Твоя вина

Ну и дура же я! Зачем я встретилась с этой женщиной?! Николас предупреждал меня, говорил, насколько она жестока, а я – глупышка – позволила ей обмануть себя, и она наговорила кучу отвратительных вещей. Но все это ложь, о которой не стоит думать ни секунды. Я вытащила из сумочки письмо, разорвала на тысячу кусочков и выкинула в несколько мусорных баков.

Для меня этой встречи никогда не было.

26. Ник

Ноа выключила телефон? Я ничего не понимал и уже начинал беспокоиться… старался не доводить свое состояние до того уровня, который не столько помогает, сколько вредит. Рядом находилась сестренка, Энн привезла ее вовремя, как мы и договаривались, и я радовался, что Мэдди будет только моей. Я никому не позволю испортить себе эти дни. Мэдисон – мой гномик, и она будет счастлива, а Ноа… лучше думать, что ее мобильник разрядился.

– Ник! – пронзительно крикнула Мэдди, привлекая мое внимание.

Я обернулся. Мы были в Санта-Монике, в зоомагазине. Я всегда рассказывал Мэдди о здешнем пляже, о достопримечательностях, о том, как дети катаются на колесе обозрения и смотрят с высоты на океан… Однако младшей сестренке, в отличие от любого нормального ребенка, были интересны аквариумы с моллюсками и другими морскими тварями.

Я подошел к малышке.

– Мэд, если дотронешься до них, они могут поранить тебя, – предупредил я.

Мы были в той части магазина, где продавали морских обитателей. Я схватил Мэдди за талию и выволок наружу. Стемнело, и я начал задаваться вопросом, в какое именно время маленькой девочке надо поужинать и лечь спать.

– Замерзла, гномик? – спросил я, снял куртку и нагнулся, чтобы надеть на нее.

На пухлых губах Мэдди появилась лукавая улыбка.

– Ты рад, что я тут? – спросила она: судя по ее невинным глазам, мой ответ волновал ее больше, чем следовало бы.

Я улыбнулся, застегивая молнию куртки. Она выглядела как крошечный призрак в моей верхней одежде, которая почти касалась земли, но это было лучше, чем если бы она заболела.

– Ты рада? – спросил я, засучивая рукава куртки.

– Конечно, Ник! – сразу ответила она. – Ты мой любимый брат, я тебе говорила?

Я рассмеялся. Как будто у нее были еще братья!

– Нет, не говорила, но ты тоже моя любимая сестренка, и это прекрасно, правда?

Улыбка, которой она одарила меня, разбила мое сердце.

– Прокатимся на колесе обозрения? – предложил я, и вопль Мэдди подверг риску мои барабанные перепонки.

На набережной было полно семей, а шум прибоя побуждал остаться возле океана и никогда не уходить. Закат потрясал своим великолепием, и едва я собрался вытащить телефон, чтобы попытаться связаться с Ноа, как буквально почувствовал присутствие Рыжей. Я разглядел ее в толпе. На ее лице сияла широкая улыбка, впрочем и на моей тоже.

– Эй, Мэдди! – позвала девочку Ноа.

Я ошалел.