Наша вина

Как он вообще мог поверить, что я могу быть настолько подлой, чтобы лгать ему об отцовстве? Как он смеет намекать, что заберет ребенка у меня после родов?

Я даже не хотела его видеть. Если все и так шло не очень хорошо, то теперь все стало еще хуже. Я пыталась успокоиться, не хотела напрягать Мини-Я, и, хотя это было очень сложно, в конце концов, мне удалось заснуть, по крайней мере, до пяти утра, пока мой телефон не начал яростно вибрировать.

Я не собиралась с ним разговаривать. Черт, он только сейчас понял, что меня нет? Чем, черт возьми, он занимался всю ночь?

Лучше даже не спрашивать.

Я отправила ему короткое сообщение.

ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ.

И он это сделал… по крайней мере, на какое-то время.

На следующее утро он появился в моей квартире. Полагаю, Дженна не хотела давать мой адрес, но сдалась, и она пожалеет, что сначала не спросила у меня. Мне надоело, что она и Лайон суют свой нос туда, куда не следует.

Когда я открыла дверь, увидела его с двумя бумажными стаканчиками и пакетом из «Старбакс». Он был одет в костюм, у него был синяк под глазом, рана на левой скуле и разбитая губа. Нелепое сочетание. Он выглядел как сутенер, изображающий из себя бизнесмена.

– Можно войти?

Я скрестила руки. Нет, я не хотела, чтобы он входил, но нам нужно было поговорить.

Я повернулась к нему спиной и подошла к кровати. Мне жутко не нравилось быть в невыгодном положении, забираясь в постель, пока он стоял рядом, будто был взрослым, а я ребенком.

– Значит, ты снова участвуешь в боях… Знай, когда мы будем бороться за опеку над ребенком в суде, я намерена выиграть.

– Хватит, Ноа, – оборвал меня он, оставив напитки и пакет на столе моей маленькой кухни. – Ты же знаешь, что я не это имел в виду.

– Ты говорил очень решительно и ясно дал понять, что я не смогу заботиться о ребенке.

Николас провел рукой по лицу и осмотрел помещение. Мне было неловко из-за беспорядка. Мой чердак был худшим местом для воспитания ребенка, и я была уверена, что Николас пришел к такому же мнению.

– Ты сможешь заботиться об этом ребенке, даже если у тебя не будет обеих рук, Ноа, – сказал он, беря бумажный стаканчик и подходя к моей кровати. – Это горячий шоколад.

Я неохотно приняла напиток, так как была голодна."

"– Я не хочу больше слышать от тебя, что ты заберешь у меня ребенка, ты меня понял? – сказала я серьезнее, чем когда-либо.

– Я бы никогда так не поступил… Черт, за кого ты меня принимаешь?

Я покачала головой. Я не могла даже смотреть на него, даже не хотела, чтобы он был передо мной. Он снова причинил мне боль, сунул палец в рану и ударил в самое больное место, по ребенку.

Он сел рядом со мной на кровать.

– Ноа, посмотри на меня, – сказал он твердым голосом.