Наша вина

Я знал, что выпивка не поможет проветрить голову, но, черт возьми, я либо выпью что-нибудь крепкое, либо в конечном итоге вернусь в номер и дам понять этой идиотке, что и она, и ребенок мои, и что я буду заботиться о них обоих.

Ненависть, которую я испытывал к Ноа, исчезла, как только я положил руку ей на живот и понял, что внутри нее растет мой ребенок, наш ребенок. Я никогда не думал, что такое может случиться… Кроме того, как бы я ни старался об этом не думать, но проблемы Ноа, то, что она не могла зачать, всегда мрачным облаком нависали над нашими отношениями с того момента, как мы поняли, что влюблены.

Я залпом выпил шотландский виски и заказал еще.

Что я сказал про судью?

Я потер руками лицо, музыка была просто невыносимой, и вокруг меня танцевало слишком много людей. Бар был посреди зала, и находиться там было пыткой. Я поднес стакан к губам и крепко сжал челюсти, сдерживая жжение.

Ноа станет матерью… в девятнадцать.

Я ненавидел себя в тот момент, ненавидел за то, что был неправ, что заставил ее сделать то, чего она делать не хотела.

Заставил?

Нет, черт возьми, я не заставил, я занимался с ней любовью, хорошо к ней относился, обнимал всю ночь и хотел проснуться рядом с ней. Мне было больно видеть, что она ушла, когда я открыл глаза в то утро: что бы ни случилось, она всегда убегала.

Мой больной разум начал рисовать, какой была бы наша жизнь, если бы в ту чертову ночь на вечеринке моего отца я бы взял машину и отвез Ноа в Нью-Йорк, как она и хотела. Только я и она. Не было бы всех этих ошибок, никто бы не тронул мою девушку, и я был бы сейчас с ней, а не в захудалом баре, пытаясь свыкнуться с мыслью, что я буду отцом, счастливым отцом, черт возьми, отцом моего ребенка… Моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов, и у меня было около четырех месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью и подготовиться.

Что, черт возьми, я буду делать с компанией? Что делать с Ноа?

Когда я выпил пятую рюмку и мой разум начал затуманиваться, взгляд упал на что-то, вернее, на кого-то, сидящего за стойкой в нескольких метрах от меня. Я понял, кто это, по мгновенной реакции моего тела: все мышцы напряглись. Я осторожно встал со стула и направился в угол клуба. Схватил его за рубашку и поднял, застигнув врасплох.

– Какого черта ты здесь делаешь, кусок дерьма? – спросил я, прижимаясь своим лбом к его и входя в состояние, в котором я был только один раз в жизни, полтора года назад, в самую худшую ночь моей жизни.

Майкл О’Нил сильно толкнул меня, а затем посмотрел с решимостью.

– Я заплатил тебе, чтобы ты убрался из моего гребаного города! – взревел я, набросившись на него."

"Мы оба упали на пол, люди отступили в сторону, кто-то вызвал охрану.