Наша вина

 – Вы уже вошли во второй триместр, и именно сейчас врачи рекомендуют сообщить семье, что у вас осложненная беременность, хотя это не означает, что что-то пойдет не так. В течение двух–трех недель вы сможете узнать пол, и, если заметите какое-либо движение в матке, это значит, что ребенок уже может двигаться.

Дженна посмотрела на доктора так, будто он сказал, что у меня в животе пришелец, но у меня опять началось головокружение… Я просто лишилась дара речи.

Увидев, что я не могу говорить, он подошел к столу и продолжил как ни в чем не бывало.

– Кровотечение, с которым вы поступили в полночь, прекратилось, и это хорошо. Но в ближайшие недели желательно сделать замеры шейки матки. Я введу вам прогестерон, потому что анализы показали, что он очень низкий. Очень важно, чтобы вы следовали всем инструкциям из списка, который вам выдадут.

Я кивнула, немного ошеломленная таким количеством информации.

– Абсолютный постельный режим, мисс Морган. «Абсолютный» означает, что я хочу, чтобы вы вставали только для походов в туалет, понимаете?

Я кивнула, думая, как, черт возьми, объясню свое отсутствие в университете, не раскрывая беременность?

– Увидимся через две недели. В случае повторного кровотечения следует немедленно вернуться в больницу. Если кровотечение будет коричневого цвета, это хорошо: значит, гематома сходит, ясно?

Я снова кивнула, хотя в глубине души знала, что должна спросить его о тысяче вещей.

– Вы говорили с отцом? – спросил он.

Дженна поджала губы, когда я ответила отрицательно.

Какого черта доктор спрашивает об этом? Это не его дело!

– Было бы хорошо, если бы у вас была его поддержка, хотя бы в эти недели, когда вы вряд ли сможете передвигаться.

Я хотела ответить, но подруга перебила меня:

– Мы с мужем позаботимся о ней. Не беспокойтесь, доктор.

В этот момент я почувствовала бесконечную благодарность к Дженне и пожалела, что так грубо говорила с ней несколько минут назад. Дженна – единственная, кто сможет помочь мне, если сохранит это в секрете.

Потому что это моя тайна… и ничья больше.

Когда я вернулась домой, у меня не было другого выбора, кроме как расположиться в комнате для гостей. Я делала каждый шаг очень осторожно, стараясь не навредить плоду. Наконец добралась до кровати, села и смогла вздохнуть спокойно.

Лайон вернется только через три дня, так что нам с Дженной придется справляться самим. Подруга, казалось, очень тщательно обдумывала свои фразы, когда приходила ко мне или спрашивала, не нужно ли что-нибудь.

Первые несколько дней мы почти не поднимали эту тему. Я больше не говорила о причине, которая приковала меня к постели. Дженна уважала мое молчание, хотя я понимала, чего ей стоит не говорить об этом.