Победить Викторию

— Да, но, знаешь, сейчас не место и не время говорить о работе, — ни с того ни с сего заявляет Морозов, который как раз и шел к Элеоноре, чтобы поговорить о чем-то важном. — Давай уже после Нового года.

Не дожидаясь ее ответа, он берет меня за руку и уводит в сторону буфета.

— Извини, я не знал, что тут окажется столько знакомых. И не только моих, кстати. Всегда и везде на виду. Пошли в буфет, отметим это дело.

Я совершенно точно пить не буду, но уйти от женщины, которая пусть невольно, но напомнила о наших родственных связях с Морозовым, очень хотелось. А еще хотелось быть с боксером, который в отличие от меня совсем не растерялся. У него будто в голове уже был записан ответ на этот не самый приятный вопрос. А мне надо привыкать: желающих уточнить, кто я Морозову, будет еще немало.

Глава 39

Буфет в Большом под стать самому театру — огромное пространство с мраморными столиками и кожаными диванами, на которых с бокалами в руках расположились хорошо одетые дамы, ослепительно сверкающие вечерними нарядами. Людей много, но никакой толчеи и шума."

"— Что будешь? — Морозов кивает в сторону буфетной стойки. — Может, шампанское? Вик, а ведь это уже традиция.

Да уж… Ту бутылку, которую Саша привез ко мне домой, чтобы поздравить с успешным переводом в «Вышку», я не забуду.

— Пожалуй, нет. Я предпочитаю смотреть балет на трезвую голову.

— У меня на трезвую не получится. Прости, Вик. Мультик про «Щелкунчика» помню, музыка тоже нравится, но тут какой-то другой сюжет, нет?

— Не совсем. А ты читал саму сказку Гофмана?

— Нет, конечно. А надо было? Слушай, может, хотя бы чокнемся? Сегодня ведь год старый провожаем, верно? И новый встречаем. Ты, кстати, выбирай давай, что заказывать будешь.

Бутерброды с красной рыбой, осетриной, кулебяка и расстегай… Рядом десерты — тирамису, пирожные на любой вкус и набор калорий. На цены лучше не смотреть. Морозов вот точно не смотрит.

— Два бокала Moet, еще две, нет, четыре тарталетки с черной икрой, потом… Вик, ты красную будешь? Давайте, — говорит он, я даже слово вставить не успеваю. — А еще кулебяку с осетриной. И… может, пирожное?

— Нет.

— Не любишь? Ну ладно. — Пожимает плечами и с довольным видом отходит от стойки, где только что потратил мою месячную зарплату кассира в супермаркете. — Я же говорил, что голодный. А пища духовная насытить меня не может.

Случаи, когда я ела черную икру, можно посчитать по пальцам одной руки. Только по самым-самым праздникам родители покупали маленькую баночку. Она всегда была безумно дорогой, поэтому куда чаще на столе появлялась «демократичная» красная икра.

— За тебя, Вика! — Морозов вручает мне бокал с шампанским и тут же едва касается его своим. — Я благодарен этому году за то, что он привел тебя ко мне.