Виктор Глухов

Он молча написал записку и протянул мне:

— Внизу отдашь снабженцу. Он поставит тебя на довольствие, и отправляйся к тому, кого не помнишь. Он в подвале опыты проводит. — Уже на выходе он спросил: — Меч держать в руке умеешь?

— Я нехеец, сударь! — гордо вскинув голову, словно был настоящим гасконцем, ответил я.

— Ну тогда, может быть, останешься жив. Ступай, нехеец, — выпроводил он меня.

Спустившись вниз, я осмотрелся и, увидев мужика, тащившего мешок, остановил его:

— Любезный, скажи-ка, где находится снабженец посольства?

— Пойдемте, ваша милость, провожу, я как раз туда, — половчее перехватив мешок, сказал он.

Снабженец — жирный дядька с наглыми глазами и толстыми как сардельки пальцами сидел в том же подвале, что и мой начальник-магистр.

Я сел рядом с ним и протянул ему записку. Прочитав ее, он сморщился и сказал:

— Как же свободен? А где паек, зарплата и прочие бонусы посольских?

Про себя усмехнулся: нагреть хочет, морда интендантская, — и схватил снабженца за "ленинскую" бородку клинышком.

— Расскажи-ка мне, любезный, что полагается посольскому в походе, — вежливо спросил я.

Мужик, не ожидавший такого поворота, сначала опешил, потом попытался оторвать мою руку от бороды. Затем стал угрожать всеми карами, какие мог вспомнить. Чтобы остановить словоизлияния интенданта, я достал кинжал и приставил к горлу.

— Я тебя прирежу, — тихо сказал я.

— Тогда тебя казнят, — не сдавался ворюга.

— Не казнят, я скажу, что ты пытался ко мне приставать, как к женщине, и я защищал свое достоинство, — ответил я.

У снабженца от моих слов глаза стали как блюдца. Он поморгал, задумался и сказал:

— Ладно, отпускай бороду, договоримся. Ставка будет, как у настоящего мага — два золотых в день.

— Три, — поправил я его расчеты.

— Два с половиной, три только у магистра. Питаться будешь с котла дворян. И коня получишь. Это все. — Он смотрел на меня строго, но без злобы. Потом скрупулезно выписал аттестат и отдал мне. Я в ответ выставил две бутылки вина. Типа алаверды. Снабженец посмотрел на них и укоризненно сказал: — Мог бы просто начать с них.

Дальше по коридору длинного подвала проводил свои опыты магистр артефакторики и алхимии мессир Луминьян. Постучавшись, я доложил, что прибыл в его распоряжение.

— Какой курс? — спросил меня худющий и длинный, как жердь в заборе, магистр.

— Самый первый, мессир, — радостно возвестил я, хотя понимал, что его это мало обрадует. Иметь помощником неумеху никому не хочется.

— А чему ты радуешься, дурень? — глядя на меня с высоты орлиного носа спросил мой новый начальник.

— Так тому и радуюсь, что могу научиться у вас многому, — так же радостно ответил я.