Виктор Глухов

Приграничный город встретил меня торговой суетой, усиленными нарядами стражников, вооруженными людьми и многочисленными оборванцами, шнырявшими в поисках поживы тут и там. На мне был неприметный наряд, купленный Марком, и я не привлекал к себе внимания. Идет себе небогатый молодой горожанин, и даже кошелька на поясе у него нет. Подойдя к регистрационной будке, я зарегистрировался и поинтересовался, где можно найти посольство, отправляющиеся в степи к оркам. Девушка мило улыбнулась и произнесла: "Следующий".

Не огорченный таким приемом, я выложил серебряную коронку перед ней и повторил вопрос. Девушка быстро сгребла монетку и уже без улыбки рыкнула пытающемуся меня отодвинуть купцу за моей спиной: "Куда прешь, не видишь, человека обслуживаю".

— Тан, наведайтесь в казармы гарнизона, посольские должны быть там, — очень вежливо ответила она мне.

В казармы так в казармы, решил я и, поймав за ухо пробегавшего мальца, спросил:

— Пять дил хочешь заработать?

Тот сначала взвыл, но, услышав про деньги, сразу замолк.

— А что делать надо? — спросил он из-под моей руки.

— Показать, где армейские казармы.

— Ну, это будет стоить десять дил, — стал торговаться пацан.

— У меня есть пять и пятьдесят монет, — сделав серьезное лицо, ответил я. — Думаю дать тебе пятьдесят.

— Это правильно, — по-взрослому солидно ответил паренек, не каждый день можно заработать такие деньги.

— Но взамен отрежу тебе ухо, договорились?

— Нет! — твердо сказал он. — Мне надо только пять дил, дяденька. Ухи резать не надо, а то мамка ремня даст.

— Тогда веди к казармам.

Я не стал отпускать его ухо, чтобы он не сбежал. Так мы и шли до угла.

— Вон казармы, — сказал сорванец, с которым мы прошли от силы метров сто. — Давай пять дил! — Он был решительно настроен получить свой законный заработок.

— Держи, провожатый. — Я сунул ему в руку монетку в пятьдесят дил и отпустил ухо.

Он удирал так быстро, что только снежок клубился следом.

На воротах городского военного гарнизона стояли два воина с хмурыми лицами, сразу было видно, что они мучились похмельем.

— Поздорову, служивые, — обратился я к ним, — вижу, не шибко вы радостны. Вот, полечитесь, — достал я бутылку.

— А ты кто будешь? — не сводя взгляда с вожделенной бутылки, спросил один из них.

— Студент Азанарской академии, прикомандировали меня к посольству, что в степь направляется.

— Здесь ваши, — сморщился воин. — Подожди, сейчас мага позову.

— Бутылку не забудь, — протянул я ему вино.

С ловкостью фокусника он выхватил бутылку и спрятал за щитом, потом подмигнул и сказал:

— Если что надо будет, студент, обращайся. Меня Ромулом кличут. А его, — он указал на второго, — Вирсаном.

Надо же! А я и вправду подумал, что второго зовут Ремом. Как основателя Рима.