Виктор Глухов

На ней лежали перламутровые прозрачные клыки удава, при виде которых эльфары мгновенно замерли, уставившись во все глаза на мою руку. — Ой, это не то. — Я снова сунул руку в сумку и вытащил красные рога, отрубленные у демоницы.

Тора посмотрела на рога, потом снова мне в лицо и очень задумчиво сказала:

— У суккубов рога мельче, и они серые, а эти большие и красные. Что скажешь, нехеец?

— Скажу, что суккуб был большой, в три раза больше меня, — для достоверности я показал размеры руками, — вот такой высоты, вот такой ширины, а рога стали красные, потому что ему стало стыдно и он покраснел. Вместе с ним покраснели и рога.

— Ну ты и врун! — всплеснула она руками. — Придумать такую небылицу о том, что демон покраснел от стыда, это еще суметь надо. Размер рогов и их цвет определяет, на какой иерархической ступени власти находится их носитель. Это рога повелительницы хаоса, третьего существа по силе в демоническом мире после князя тьмы и владыки демонов. И ты ее не отпустил, она сама удрала, потому что без рогов они не чувствуют хаоса. — А потом без перехода сразу спросила: — Где ты взял зубы призрачного дракона?

"Так это был не удав, — подумал я, — а настоящий дракон?" — и в задумчивости почесал бровь.

— Если скажу, ты все равно не поверишь, — ответил я, засовывая рога обратно в сумку.

— А ты попробуй, может, и поверю. — Она смотрела очень внимательно. Что уж она пыталась увидеть на моем лице, я не знаю, поэтому сказал правду:

— Я эту змеюку убил на охоте, хотя, если бы знал, что это дракон, то убивать бы не стал.

Тора сузила глаза и зло выговорила:

— Знаешь, горец, ты наполовину состоишь из наглости, а наполовину из вранья, ты мне просто противен, — презрительно меня осмотрела и отвернулась.

— Но милорд говорит правду, — несмело вступился за меня Штоф. — Он с охоты еще кринза на суп принес, мы его ели. Покажите шкурку, ваша милость, — попросил он.

— Нет, Штоф, пусть я буду считаться вруном. Идите, господа эльфары, готовьтесь, скоро бой. — И, добавив ментальный посыл ужаса, крикнул: — Вы кровью умоетесь! — Это была моя маленькая месть неверующим фомам.

Эльфары дернулись, подались назад и стали отступать, а я с улыбкой, перекосившей мою рожу, смотрел на их испуг.

— Сколько потратили на телепорт? — обратился к Штофу.

— Три золотых короны, — немного помявшись, ответил он.

— Сложились, — все так же односложно ответил он.

Я достал мешок и протянул ему:

— Тут сто серебряных корон. Возмещаю ваши траты. Делайте, как я учил, тогда Печкин к вам не придет, — и, заметив, что они первым делом начали делить серебро, прикрикнул: — Шевелите булками, эльфары уже выстроились.