Виктор Глухов

— Чем же этот веник стрелял? — наконец с недоверием в голосе спросила Мегги. — Я что-то не слышала о таких артефактах.

— Я не знаю, вон у милорда спросите, он лучше знает, его потом этот идриш отмывал от крови этим веником. — Мия сделала финт и запулила в девятку. Зараза, и фразы подобрала двусмысленные.

На меня молча уставились двенадцать пар глаз, рассматривая с большим интересом и под каким-то странным углом зрения. Вся эта ситуация была глупой, бессмысленной, и надо было изворачиваться.

— Хорошо, я вам скажу, и пусть это послужит вам наглядным примером того, с чем вам, может, придется встретиться, и добавит старательности на тренировках. Вы уже слышали, что в Азанар наведываются демоны, разведчика которых я убил, скравы, одного из которых я загрыз. Но они не оставили попыток добраться до меня. — Я остановился и посмотрел на собравшихся и внимательно слушавших "бездарей". — Так вот, я отдыхал в номере трактира и почти дремал, как почувствовал запах серы, потом появился суккуб и сказал: "Дарагой, я так тебэ дольго искаль, стань маэй мюжем на сегодня". После этих слов брови слушателей взметнулись вверх, а уши покраснели. А че, врать так уж врать, чем нелепее ложь, тем легче в нее поверят.

— Суккуба, — поправила Эрна, — суккубов мужского рода не бывает.

— Суккубы могут принимать любую форму, хоть быка, — выдал я на-гора.

Пусть попробуют проверить.

— Он набросился на меня и стал срывать с меня одежды, у него когти были острые, как ножи, но я не растерялся, так как не хотел становиться ни мюжем, ни женой, выхватил меч и отрубил ему рога, а без рогов, знаете ли, суккуб уже не суккуб.

Я глянул на Эрну и захотел ее удавить, она спешила задать вопрос и подняла руку:

— Гермафродита! — Для полноты впечатления я поднял указательный палец вверх.

Все посмотрели на палец, потом наверх, куда он указывал, и протянули: "Да-а-а?" — как будто знали, о чем идет речь.

— Он заплакал и стал просить прощения, сказал: "Мамой клянусь, больше к мужчинам приставать не буду", — и попросил его отпустить. Ну, я и решил: раз ты осознал и исправился, то иди, и он ушел.

— Вот так прямо заплакал, прощения попросил и ушел? — услышал я голос эльфарки у себя за спиной.

Я обернулся. К нашей группе незаметно, как это они умеют, подошли снежные эльфары и слушали мой рассказ.

— Трепач! — буркнула Тора и отвернулась. Следом за ней со смешками стали поворачиваться остальные "снежки".

— У меня есть доказательства, — сказал я в спину уходящим гордецам.

— И какие? — повернулась Тора, ее глаза смеялись, хотя на красивом лице явственно читалось выражение сосредоточенного внимания.

Я залез в сумку и вытащил на свет доказательства.

— Вот, — открыл я ладонь.