Виконт

А, кстати, будет чем заняться, если что — по меркам этого хреново просвещенного средневековья я тут как студент вуза среди первоклашек, при необходимости в профессоры подамся. Не богословия, конечно, и не философии, упаси господи, а чего-нибудь реального и приносящего пользу делу.

Барентий не оставил своих попыток заполучить меч таким или другим образом. Но делал он это осторожно, стараясь не привлечь внимания отца. Стоит только папаше прознать про козни Барентия, то тот дождется высылки из замка. А другого могут и не прислать — зря, что ли, Арий в Искореняющих ходит, и вроде как в немалом чине! Это когда прислали старого алкаша, брат был еще отроком и не сделал там карьеру. Теперь же может нажать и сказать, что берет замок и клан под свою ответственность. Со Скверной тут плохо — в смысле, наоборот, хорошо, ее просто нет — и держать по одному дармоеду особистом в каждом замке выходит слишком накладно, тем более с сомнительным моральным ебликом. А меня не устраивало одно — если Барентия уволят и отправят обратно во свои яси, в смысле, в столицу, он обязательно стуканет про меч, и вот тогда братву из Искореняющих может это заинтересовать, они и менее странные диковины у простых людей отжимают. Тем более, раз он уже начал этим мне угрожать.

— Я напишу магистру Ордена Искореняющих рапорт о Скверне, творящейся в этом замке!

— Да? — спросил я удивленно. — И какой же?

— Вы не сдали ни одного артефакта, полученного от эльфов, — начал загибать пальцы Барентий. — Патитис с Ильгой занимаются сомнительными магическими практиками, собака твоя магическая, и, наконец, вот это!

Его палец уперся в воздух, указывая на мой меч, который я с пояса не снимал с утра до ночи. Да что там до ночи, ночью теперь он лежал рядом со мной в пределах досягаемости.

— И что, мы как-нибудь можем договориться? — заискивающе спросил я, изобразив испуг.

Пусть проболтается, он дурачок и алкоголик, встречал я таких на своем пути. Причем, в погонах и начальственных чинах, и такие были.

— Сдай меч, и так уж и быть, я никуда не напишу, — самодовольно сказал Барентий покровительственным тоном.

— Кому? — я положил руку на эфес.

— Мне! — заявил Барентий. — Я лицо официальное!

— Да ну? — я вынул меч, сверкнувший эльфиской вязью на лезвии и сделал шаг вперед. Барентий в страхе попятился, рожа его исказилась."

"— Тебе? Так вот слушай сюда, образина, — я держал меч, наступая на Барентия. — Если ты еще раз откроешь пачку и будешь угрожать моей семье и клану, я сделаю так, что ты никогда не сможешь больше спать с женщинами. Могу магически, а могу и с помощью этого меча, чтобы для гарантии.

Я пошевелил кончиком меча, находившемся в опасной близости от причиндалов Барентия.

— Более того, ты ни разу в жизни не выпьешь глотка вина, тебя будет от него рвать.