Викинг

 — И, обращаясь к Ивару: — Представь, я-то думал, что он — в Париже, а он здесь! Ха-ха-ха!

Ивар почему-то не улыбнулся. И лицо у него стало — как у кота, завидевшего беспечную птаху.

— Кто — он? — поинтересовался Рагнарсон тоном не предвещавшим ничего хорошего.

— Да он же, он! — воскликнул графенок, тыча в мою сторону пальцем. — Жофруа де Мот! Беллаторе Карла!

Я не знал, что значит беллаторе. Но упоминание меня в совокупности с королем франков меня, мягко говоря, изумило. Я растерялся…

— Взять этого человека! — скомандовал он, указывая на меня.

Третий день попойки заметно снизил реакцию моих соратников. Да и мою тоже. Зато бойцы Бескостного оказались на высоте.

Я не успел ни за нож схватиться (Вдоводел, как и положено, покоился на оружейной «пирамиде»), ни встать.

Раз! — И меня выдернули из-за стола.

Два! — И мои руки вывернуты и скручены ремнем.

Умение быстро и эффективно повязать противника входит в основной набор скандинавских боевых искусств.

А я все еще ничего не понимал. Графенок — тоже. Переводил мутноватый взгляд с Ивара на меня и силился осмыслить происшедшее.

— Ты видел этого человека среди людей Карла-конунга? — спросил Ивар, нависая над молодым франком.

— Ну да. Я ж и говорю: это Жофруа…

— Достаточно! — отрезал Рагнарсон.

Сузив глаза, Бескостный изучал мою растерянную физиономию так, словно пытался прочесть у меня на лбу некую великую тайну.

К сожалению, на моем челе не было ничего, кроме испарины.

— Уведите шпиона и всё подготовьте! — процедил Ивар. — Я сам буду его допрашивать! — И моим ошарашенным друзьям, тоже ничего не понимавшим, но готовым схватиться за мечи: — Не дурить, хускарлы! Найдите Хрёрека Сокола. Я хочу его видеть!

Несколько наших тут же кинулись к выходу — за ярлом.

А меня поволокли прочь.

Я не отбивался. Всё еще надеялся, что это — шутка.

Однако минут через двадцать стало ясно, что это совсем даже не шутка.

Меня втащили в один из длинных домов ставки Рагнара, содрали одежку и привязали к столбу напротив очага. Проделано всё это было со сноровкой, говорившей о том, что данная процедура парням Ивара отнюдь не в новинку.

Так же привычно был извлечен и разложен пыточный арсенал.

В доме было довольно прохладно, но я вспотел. Нервы.

Правда, я всё еще надеялся, что со мной сначала поговорят, а уж потом начнут резать.

Всё зависело от допросной тактики палачей. Входил ли в то, что Ивар назвал «подготовкой», так сказать, «разогрев» жертвы…

Теоретически я был неплохо подкован в допросной тактике. Я знал, например, что большинство из специалистов форсированного допроса в моем собственном хирде считают, что предварительная обработка жертвы сокращает время получения информации.

Другие полагают иначе. Единой системы нет.