Викинг

«Спутникам», перед тем как уложить их на поленницу, перерезали горло, и это было очень хорошо, потому что, будь они живы, я бы, пожалуй, отказался от чести поджечь погребальный костер с живыми людьми, а ведь именно мне доверили поднести факел. Большая честь, однако. Но для скандинавов такое характерно. Если уж враги, то враги до смерти. Если друзья — то по полной. Я же теперь относился к категории друзей. Причем близких. А откажись я выполнить эту почетную обязанность, нанес бы смертельное оскорбление и снова оказался в стане врагов.

Пока костер пылал, народ праздновал. Для викингов смерти нет. Есть переход в иное качество. В данном случае — на высший уровень. В Валхаллу. Так что вестфолдинги и их многочисленные гости веселились от души: военно-спортивные игры, пиво, жрачка и даже публичный полуритуальный (покойнику приятно видеть, что у живых все хорошо!) секс.

На похоронах присутствовала и Гудрун. И как бывшая невеста, и как человек, присутствовавший при кончине ярла.

Она ничего не говорила (не положено), но ее печальное личико вполне соответствовало обстоятельствам.

Я в играх не участвовал, зато произнес маленькую речь. Традиция требовала поэзии, но я не рискнул. Высказался в прозе, но возвышенно. Описал, как гордо и красиво умирал Эйвинд, как мужественно он переносил боль и как в награду за это мужество Один послал к нему красавиц-валькирий. Сказал о том, что лучшие битвы Эйвинда еще впереди, и всем нам, быть может, когда-нибудь выпадет счастье увидеть эти битвы и даже в них поучаствовать.

Словом, разливался, аки соловей. И настолько увлекся и расчувствовался, что аж горло перехватило и слезы потекли по щекам. Не знаю, почему. Само как-то получилось.

Так я речь и закончил. Махнул залпом рог с пивом и сел.

На пару секунд в воздухе повисло молчание… А потом викинги заорали разом. Вполне одобрительно. Здесь многие плачут от избытка чувств — это норма. Такая же, как смеяться в лицо врагу, который выпускает тебе кишки.

Костер догорел. Утром остывшие угли сложили в лодку, лодку не без труда зарыли в мерзлую землю, а сверху из камней и вырытой земли соорудили небольшой курган. Словом, всё как положено.

К концу похорон подошел Рагнар. Со свитой. Поглядел. Кивнул. Одобрил. Разрешения на похороны у него никто не спрашивал, но земля, формально, была под его контролем. Велел бы срыть курган — срыли бы.

Не велел. Кликнул Харальда Щита, процедил что-то сквозь зубы, пренебрежительно. Но Харальд расцвел. Оказалось, им дали разрешение на участие в будущем грабеже.

Следовательно, праздник продолжался.

Довольный Харальд заявил, что я непременно должен стать украшением банкета. Иначе — обида смертельная. Я сказал — только с корешами.

Харальд от щедрот пригласил весь наш хирд. Я передал по цепочке. Наши одобрили.