Викинг

— В чем дело, Ульф Вогенсон? Ты тоже на меня в обиде?

— Не то чтобы в обиде… — протянул я. Нет, хватит темнить. Пора нам поговорить начистоту.

— Будь моя воля, Эйвинд, сын конунга, ты никогда бы не женился на Гудрун.

— Ну-ка объяснись! — потребовал королевич.

— А что тут объяснять, — усмехнулся я. — Пока ты не появился на Сёлунде, Гудрун была моей невестой.

— Вот как… — Королевич нахмурился. — Мне никто не говорил, что ты принес Гудрун свадебный дар. Меня обманули?

— Нет. Я делал ей подарки, но… — как сказать по-датски… «неофициально… — это были просто подарки. Посвататься я не успел.

— Если так обстоит дело, — Эйвинд заметно повеселел, — то я могу попросить Гудрун вернуть тебе твои подарки. Она не откажется, если я пообещаю подарить ей что-нибудь получше. Договорились?

— А может, я попрошу ее вернуть твои подарки?

Эйвинд усмехнулся. Высокомерно. Как король — бедному дворянину.

Я и сам знал, что моя корыстолюбивая любовь (уж простите за каламбур!) ни за что не откажется от попавшего в ее очаровательные ручки.

Но Эйвинд имел в виду другое.

И тут мы догнали Гудрун, остановившуюся на склоне, с которого открывался вид на наше с Хегином Полбочки озеро. Вид был изумительный.

Но нам было не до природных красот.

— Гудрун, — очень серьезно произнес королевич, — правда ли, что этот человек оказывал тебе знаки внимания, подобающие жениху?

Во как выразился. Я бы так не смог.

— Оказывал, — Гудрун и так «подрумяненная» морозом, вся зарделась, став от этого еще красивее.

Эйвинд глядел на нее как паломник — на Черный Камень Каабы.

— Но ты сказала, что любишь меня!

— Люблю, — охотно согласилась девушка.

— Ульф мне тоже нравится, — ответила Гудрун беззаботно. — Ты очень красив, Эйвинд Харальдсон! И твой отец — конунг. Но Ульф… Моя мать говорит: он очень удачлив. И тоже, быть может, станет конунгом. Конечно, он не так щедр, как ты. Ведь ты отдал мне лучшее, что у тебя было, а Ульф довольно-таки жаден…

Это я жаден! Нет, вы слышали?

— Вдобавок они с братом ушли неизвестно куда, и моя мать каждый вечер ходила к святилищу и просила богов защитить их. Вот я и подумала: вдруг Ульф и Свартхёвди не вернутся? — продолжала Гудрун с очаровательной улыбкой. — А потом появился ты. Такой красивый, такой щедрый… Поэтому я приняла твои дары. И теперь я — твоя невеста. Но Ульф, наверное, обижен, да, Ульф? И он, наверное, захочет тебя убить. Будь осторожен, Эйвинд! Ульф — великий воин! — И улыбнулась уже мне.

Эйвинд скривил губы, выразив этой гримасой свое отношение к высокой оценке моих боевых качеств.

— Драться с ним я не стану! — заявил он. — Они со Свартхёвди побратимы. Убью его — стану кровником Свартхёвди. А ты — его сестра.

— Насчет «убью» — не особо рассчитывай, — заметил я.