Викинг

Складывалось ощущение, что она — совсем дурочка. Или — абсолютно бесчувственная. И на хрена мне такая нужна? Может, мне стоит Эйвинду спасибо сказать?

Хренушки! Это — не от мозгов. Это — генетическое. Тянуло меня к Гудрун пуще прежнего. Хотелось ее на руках носить, ласкать-баловать… Ну и всё прочее. Пускай — дурочка. Пускай — законченная эгоистка. Лишь бы — моя.

Но она была не моя, а этого чертова королевича.

Одно приятно: Медвежонку красавец норег сразу не понравился. Может, из-за меня: моя женитьба на Гудрун изначально — его идея. А может, из-за Эйвиндова высокомерия. Разговаривал тот подчеркнуто вежливо. И вел себя соответственно. Однако чувствовалось: он к нам снисходит. Как английский лорд с пятисотлетней родословной — к нуворишу из России, прикупившему по случаю футбольный клуб.

Я видел, что у Свартхёвди руки чесались поучить красавца. Он и попробовал, только не получилось. В настольные игры королевич играл лучше. И в мяч. Из лука стрелял как нам и не снилось. Копье метал на тридцать шагов дальше, чем я. Правда, метал я — так себе.

Думаю, сойдись мы на мечах, я бы его завалил. Но повода не было. И вообще, я чувствовал себя не в своей тарелке. Кто я такой, чтобы рушить счастье двух влюбленных? Тем более Гудрун уже приняла дары. Это, считай, помолвка. Официальная. Разорвать ее может только смерть или нечто совсем уж выходящее за рамки. Например, если жених (не дай Бог!) убьет ближайшего родственника невесты.

Свартхёвди тихонько злобился, но ничего серьезного (дружеские состязания — не в счет) не предпринимал. Может, ждал от меня какого-нибудь знака?

А я, как сказано выше, пребывал в раздрае.

Закончилась история тем, что мы с Медвежонком уехали в Роскилле и там неделю «культурно отдыхали» с Хрёрековой братвой.

Ярл, кстати, увидав татуировки Свартхёвди, выразил полное одобрение и объявил, что прощает Медвежонку деньги, отданные как вергельд за убитого ирландца. А заплачено было немало.

В общем, семь дней мы пьянствовали, играли в зимние игры и валяли доступных девок. Кабы не засевшая в сердце заноза по имени Гудрун, я бы счел, что время проходит неплохо. А так… Ох и тоскливо мне было!

На восьмой день я вспомнил о своем учительском долге перед Скиди (совсем я забросил парнишку) и отбыл домой. Возможно, это был просто повод покинуть развеселую компанию, в которой мне было не очень-то весело. Медвежонок, настоящий друг, почуял что-то и увязался со мной.

В итоге вышло, что я уделял Скиди куда меньшее время, чем зимнему пиву.

Еще через три дня Свартхёвди отчалил, а я, мучимый похмельем, ревностью и чувством вины, занялся наконец тренировками.

За то время, пока меня не было, паренек существенно продвинулся. Стратегией я его не грузил, но с тактикой у Скиди обстояло всё хорошо.