Ветреный

— Ты попросил у партнера жену в постель? — спрашиваю и ловлю его реакцию, получая взамен удивительную холодность.

— Ангел, — он почти налетает на меня, сминая в своих объятиях, подчиняя и заставляя прикрыть глаза.

Ник меняется за секунду. Из ледяной холодности превращается в раскаленное тепло, в змея-искусителя, точно знающего, чего хочет его жертва. Он прижимает меня к себе, легко касается талии, а затем смелеет и кладет руку на мою ягодицу, сминая и прижимая к себе сильнее. Глупо отрицать, что мне это нравится, как и то, что я ищу Нику оправдания, решаю, что он ни в чем не виноват и Антон придумал новую игру. Вопреки разуму и логике просто дышу им. Вдыхаю мужчину, который раскрыл во мне женщину и показал обратную сторону медали."

"Но все внезапно меняется. Его движения становятся жестче, поцелуи в шею превращаются в легкие, но требовательные укусы, а взгляд больше не полыхает диким предвкушением и страстью. Там просто похоть. Дикая, искрящаяся, страшная настолько, что я зажмуриваюсь, но Ник хватает рукой мой подбородок и вынуждает открыть глаза и посмотреть на него.

— Правда, решила, что я буду прежним? — мое сердце пропускает пару ударов, потому что так страшно не было даже перед Антоном. — Нет, в это дерьмо наигрались. Хватит… Ты же как раз любишь мудаков?

Пытаюсь встряхнуть головой, но он не отпускает.

— Черт, детка, мы отлично проведем время. Я тебе покажу мир избалованного ублюдка в красках, ты оценишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Ангел смотрит на меня широко открытыми глазами, она замирает и как будто ждёт, что я всё-таки скажу, что это все шутка и идиотский прикол.

— Ник, ты понимаешь, что несёшь?

Она выдыхает мне прямо в лицо и выпускает толику злости, хотя говорит тихо, словно каждое слово дается ей чертовски тяжело. Я с трудом заставляю себя не сбиваться и не поддаваться на ее мягкие потерянные интонации. Я уже знаю, что будет, если сдам назад сейчас.

«Не могу».

«Не надо».

«Ник, остановись».

А она мне нужна, как воздух. И если она слышит только через силу, то пусть. Я точно не смогу отыграть всю уродскую программу ее муженька, но достать грязные привычки из своего прошлого могу.

— Я сделал выводы, Ангел. Мы сейчас уезжаем.

— Да? Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— Потащишь силой? Так, Ник? Ну давай!

Она выкидывает руки вперёд, подставляя их для моего захвата, и смотрит на меня со злым вызовом. Шок прошёл и она очнулась, и теперь сверлит меня гневным бушующим взглядом. К ее щекам прилила кровь и я усмехаюсь про себя, что вот сейчас она живая и яркая, а не девушка с потухшими глазами, которая привыкла послушно возвращаться домой.

— Я? Нет, Ангел.