Ветреный

Я вдруг остаюсь один в звенящей тишине и вновь опускаюсь в кресло босса. В мою биографию записаны два скверных года. После совершеннолетия я устроил отцу веселую жизнь, разбил штук десять люксовых тачек, засветился в желтой прессе с громкими заголовками, попадался полицейским патрулям и тусовался в самых ублюдочных местах. Это прошло, но слава осталась.

Она всегда остается, и ничем ее не перешибить.

Поэтому я не желаю иметь ничего общего с миром бизнеса, здесь все знают, чей я сын и сколько нервов я ему стоил. Это идет впереди меня… хотя сейчас это играет мне на руку!

Точно…

Ведь дорогой партнер Антон тоже в курсе, кто я и чью громкую фамилию ношу. Он уверен, что я любимчик папы и мне подарили сделку всей его жизни, как статусную занятную игрушку.

Но я ведь могу играть в нее, как захочу. И контракт могу переписать, и новые пункты включить, и устроить ему веселую жизнь по щелчку пальцев. Какой спрос с богатенького самовлюбленного сынка? Я ведь на завтрак мешаю кокс с виски, а по вечерам устраиваю кастинги в модельных агенствах. В это же дерьмо мне тыкала Ангел, когда сказала, что я наиграюсь и свалю в свою жизнь?"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хорошо, я сыграю. Я могу быть ублюдком.

О, да, Ангел. Если тебя это заводит, то тебе безумно повезло. Ты будешь в восторге, а твой муженек заплатит мне за каждый нолик в контракте. Тобой и заплатит.

Глава 21

— Какого хуя, Ангелина? — орет Антон над моим ухом.

Он в темно-синем костюме размашистыми шагами ходит из стороны в сторону, изредка останавливается возле меня и выкрикивает претензии, в которых я едва ли что-то понимаю. Мы сидим так уже минут тридцать. Я молчу, он орет и так до бесконечности.

— Ангелина, блять!

— Что? — наконец, подаю голос. — Что ты хочешь услышать?

— Какого хуя этот ебучий мажорик требует тебя, — последнее слово он орет так, что у меня закладывает уши, — и знаешь куда? В свою постель!

Я замираю. Молча смотрю в одну точку перед собой и пытаюсь собраться с мыслями. Получается плохо, а когда Антон дергает меня за плечо, поднимает и разворачивает к себе, все становится только хуже.

— Так где, ты говоришь, была вчера? В торговом центре? Решила покататься без моей охраны? — вкрадчиво спрашивает, а я вижу, как покраснели его глаза от злости, как он едва сдерживается, чтобы не схватить меня за волосы и не впечатать в красивый стеклянный стол, за которым я только что сидела.

Единственное, что меня интересует — почему сдерживается? Если все действительно так, как он говорит, то прежний Антон давно бы уже показал свою силу. Но не в этот раз. И это, если честно, еще страшнее.

— Я гуляла, Антон.