Ветреный

Только теперь это чужая служба безопасности и чужие натренированные стрелять и ломать мужики.

— Девушки нет, — сообщаю амбалу, который показывается из салона первым. — Увезли.

Бля, вот где мой сотовый?!

— Никита Львович? — ухмыляется амбал, за спиной которого вырастает еще один.

И еще.

— Он самый. Хорошо, что навели справки, у меня визиток нет.

— Мой босс быстро наводит справки.

— Ну рад за него, — продолжаю курить и отмерять его шаги, они всей сворой идут ко мне, а тачку бросили спецом так, чтобы преградить мне выезд.

— Ему нужно знать, где его жена.

— Где-то подальше от его пощечин.

— Зря вы так, Никита Львович."

"Он обходит машину и останавливается прямо передо мной, вынуждая повернуться к нему лицом. Тут без шансов, если смотреть трезво, он в два раза крупнее меня, а на роже шрамы от ножевых. Но попробовать можно, вырублю я его вряд ли, но вмятину можно и организовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если пальцы, конечно, не переломаю.

— Меня послали поговорить по-человечески, все-таки вы не последний человек, чтобы сразу кости крушить. Скажите, где Ангелина, и я уеду, а вы даже пиджачок не помнете.

— Да он мне не нравится.

— Никита Львович…

— Да заебал! Передай своему уроду, что жену он не увидит. Мне по хер на его угрозы…

Улавливаю его выпад и успеваю среагировать, но против лома не обучен. Сукин сын ловит мой удар и лишь встряхивает головой, и следом дважды впечатывает мне под дых так знатно, что меня отбрасывает на раскрытую дверцу и по слуху полосует скрип петель. Во рту появляется кровь.

— Умеешь, — киваю и встряхиваю головой, потом хватаюсь за кузов машины и подтягиваю себе наверх.

— Мой босс дает вам два часа, чтобы всё взвесить и принять верное решение. И то из уважения к вашему отцу.

— Я могу и автограф папаши организовать.

— Два часа, — он презрительно смотрит на меня и явно подумывает попортить мне и рожу. — Или война.

Амбал разворачивается и кивком загоняет помощников во внедорожник. Они разворачиваются по той же траектории, что парни Рокотова, и сваливают в закат. А мне опять хочется курить, но увидеть Ангела сильнее.

Сажусь в седан и захлопываю дверцу, которая теперь жутко скрипит.

— Война, — повторяю пафосное словечко и нахожу отражение в зеркале заднего вида.

Утираю кровь, чтобы Ангел ничего не увидела и не разнервничалась по пустякам, и еду назад. Возвращаюсь к ней, чтобы подняться в свою квартиру и придумать, что делать дальше.

Только вот подниматься не приходится. Я открываю дверь подъезда и почти налетаю на нее.