Лихо ветреное

А?

— И кто тогда подойдет? — неприятным голосом осведомился Егор Семенович. — И кто тогда чего кинет? И опять какому-нибудь сынку морду расквасят! А мне со всеми папашами разбираться…

— Это не наши! — возмущенно воскликнула Зоя. — Я уже говорила! И Серый ничего не знает, тут вы можете быть абсолютно спокойны!

— Я спокойный, — нервно сказал Егор Семенович. — Я все время такой спокойный, что это даже странно… Что мне с этим папашей делать? Вот ты мне скажи, что бы ты на моем месте сделала? А-а, не знаешь…

— Знаю, — рыжим голосом с придыханием начала Зоя. — Ах, Егор Семенович! Вы же тыкой у-у-умный!.. Я пря-а-амо удивляюсь! Как же вы не знаете? Да любой на вашем месте послал бы этого папашу… ко мне! Ха-ха-ха… Ладно, пора идти. Скажите мальчикам, пусть все-таки постоят по уголкам ненавязчиво. Ага? А насчет папаши — это я на крайний случай. Если уж совсем заточился — приведите в кабак к началу, я ему такое спляшу!.. Но если отобьетесь и так, тогда лучше не приводите. Черт его знает, что там за папаша. Яблочко от яблоньки…

— О-о-ох, — протяжно вздохнул Егор Семенович. — Что ж я в КПЗ не сдох… Ладно, иди, три минуты осталось. Шляпу задом наперед надела.

— Какая разница? — удивилась Зоя. — Да и потом, кажется, я ее прошлый раз задом наперед надевала, а сейчас правильно.

— Иди уже, — сердито буркнул Егор Семенович. — Опоздаешь — опять посуду бить начнут. Сейчас я ребятам позвоню, чтобы встали.

— Угу, — сказала Зоя довольным тоном и ушла.

— Змея, — совсем сердито буркнул Егор Семенович, дождавшись, когда она исчезнет. — Ведьма…

Щелкнула зажигалка, потянуло табачным дымом, и тот же Егор Семенович мечтательно спросил сам у себя:

— Пойти посмотреть, что ли? Вот ведь отрава… Рыба моя золотая.

Павел подождал, когда Егор Семенович скроется за дверью, и, с трудом удерживая свое радостное нетерпение за шкирку, пошел за ним.

В кабаке уже происходило всеобщее шевеление, переглядывание, разворачивание стульев к эстрадке, где все те же музыканты застыли в неподвижности, одинаково напряженно косясь в сторону боковой лесенки. По углам эстрадки ненавязчиво маячили две копии лося Андрюши, с пристальным равнодушием оглядывая зал.

Павел ожидал прошлого — «Во французской стороне…», поэтому внезапный и неистовый взрыв музыки, движения и общего вскрика кабацких посетителей был для него полной неожиданностью. «Ой, мама, шику дам!» — грянуло очень громко и очень быстро, одновременно с первым звуком на эстраду взлетела бешеная ракета в белых блестящих брючках, ажурной желтой хламиде и белых тупоносых ботинках на шнуровке. Рыжие кудри нынче были свернуты в воронье гнездо, и в этом гнезде торчал маленький черный цилиндр с огромным веером длинных разноцветных перьев.