Жнецы ветра

– Вот она! – выкрикнула Тиа, вставая рядом. – Стреляй!

– Давай! – крикнул я в ответ, натягивая тетиву.

Все последующее произошло за долю уны.

Вокруг Оспы мигнуло, и она, забыв обо мне, вздрогнула, понимая, что ее щит пропал. А я так некстати вспомнил один из своих кошмаров.

– Вот она! – внезапно выкрикнула Проклятая, появляясь рядом со мной. – Стреляй!

Стрела сорвалась с тетивы и, оставляя за собой лиловый росчерк, понеслась над полынным полем. Ее наконечник сиял, словно северная звезда.

Прямо на меня летел всадник. Женщина, лицо которой было скрыто под серебряной маской. Я попал ей прямо в сердце. Всадница медленно, словно нехотя, начала заваливаться набок. И упала с лошади всего лишь в пяти шагах от меня. Я не сразу осознал, что убил Оспу.

Она лежала на спине, раскинув руки. Собранные в косу прекрасные волосы казались живым серебром. Проклятая не шевелилась и не дышала. Великолепное черное платье для конной езды скрывало кровь.

Терзаемый любопытством, я встал перед Аленари на колени и снял с ее лица маску, сделанную из бесценного гроганского металла.

Мертвыми, остекленевшими глазами на меня смотрела Лаэн."

"Моя рука дрогнула, и вырвавшаяся на свободу стрела лиловой кометой пронеслась над выжженной землей. Она разминулась с Проклятой не больше чем на четверть пальца. Та осадила лошадь и недоуменно проводила взглядом несостоявшуюся смерть.

Кто-то за моей спиной обреченно ахнул.

Оспа взмахнула рукой, черпая из туч осязаемую тьму и собираясь уничтожить всех нас.

И тут Лепестки Пути издали хрустальный, переливчатый звон. Клыки, казалось, сжались у нас над головами, словно захлопнулась чья-то зубастая пасть. А потом улетели в семи разных направлениях на тысячу лиг, погрузив мир в ночь, и вновь приблизились, бирюзовыми росчерками засияв во мраке…

Мне в глаза бил яркий свет. Я зажмурился, но через несколько мгновений понял, что это всего лишь вечернее солнце. Лучи оказались неожиданно теплыми и окрашивали мир в приятные оранжевые оттенки. Небо было высоким, все еще ярким, с редкими перистыми, уже ставшими розовыми, облаками.

Прямо перед нами виднелись невысокие лесистые горы. Лепестки Пути находились на своем прежнем месте. Черные, с золотыми прожилками. Вокруг них росли стройные сосны, и стояла такая тишина, что я слышал, как бьется сердце вцепившейся мне в плечо Роны.

Никакой Оспы поблизости не было.

Я повернулся за объяснениями к Тиф. Та хватала ртом воздух, словно выволоченная на берег рыбина. Целитель, зеленый, словно его вот-вот стошнит, сидел, прислонившись к одному из клыков, и, запрокинув голову, пытался остановить кровь из носа.

– Мальчик… Малыш… Шен, – голос у обретшей дар речи Проклятой дрожал от безумного восторга и безграничного удивления.