Жнецы ветра

Каштаны, находящиеся на границе поля битвы, чадили синим и лиловым дымом, который смешивался с нависшими над нами, вот-вот готовыми разразиться ливнем темными тучами.

Картина была столь же грандиозная, сколько нереальная и ужасная. Казалось, что даже свет стал неприятного зеленого оттенка. Он, падая на кожу, делал нас похожими на живых мертвецов.

Впрочем, так оно и было.

Гбабак наблюдал за сражением и издавал сдавленное глубокое горловое бульканье. Он понимал, сколь бесполезны сейчас все его воинские умения. Я тоже перестал тратить стрелы. Мои муравьиные укусы никому не были нужны.

С гибелью каждого некроманта Тиф победно хохотала, и казалось, что к ней возвращается какая-то часть ее силы. Она словно оживала и с новой яростью бросалась в бой. В конце концов хилсс в ее руках не выдержал таких магических нагрузок. Череп пронзительно вскрикнул от боли, и посох, как тогда, у Шена, рассыпался черными хлопьями, тут же подхваченными налетевшим горячим ветром.

Когда умер последний колдун, радужный купол исчез, издав звук, словно лопнула струна.

– Все! Я выкачала из камней последнюю магию, – устало сказала Проклятая, сев на нижнюю ступеньку обломанной лестницы.

– О, спаси нас Мелот! – сказала Рона.

Она обняла руками один из бирюзовых клыков, рывком встала, завороженно глядя на дорогу. Я же смотрел на Тиф.

– Ты сможешь мне помочь? Сможешь лишить ее защиты?

– Без толку, – мрачно ответила Убийца Сориты. – Все мои силы будут заняты этим. Я не смогу атаковать.

– Тебе и не нужно сражаться, – сказал я, вынимая из колчана стрелу с белым наконечником.

– Звезда Хары! – отшатнулась она. – Откуда это?!

Вместо ответа я кивнул в сторону Оспы, несущейся к нам на лошади:

– Сделай, что нужно.

Она, прищурившись, посмотрела на всадницу и покачала головой:

– Слишком крепкие плетения. Она знает, кто я. Я выжата. Шен. Давай вместе. Помнишь рисунок?

Тот кивнул, осознал, что она не смотрит на него, и сказал:

– Да.

– Тогда по моей команде. Когда тебе нужно?

– Ярдов сто восемьдесят, – ответил я.

– Учти. Защиты у нас нет. Я не смогу развеять даже самое простое плетение.

Я пожал плечами. Как решит судьба, так и будет. Или мы, или она.

Я ждал, опустив лук с наложенной на тетиву стрелою.

Во мне поселилось какое-то странное спокойствие. Время растянулось, словно густая патока, которой торгуют на южных рынках во время празднеств. Сердце билось так медленно, что мне показалось, будто оно остановилось.

Я видел только ее. Скачущую к нам. Прижимающуюся к черной гриве. С развевающимися серебряными волосами. Собранную. Решительную. Карающую.

Во всем мире остались только я и она.

Безликая маска. Гладкая. Белая. С темными прорезями глаз.

Она смотрела только на меня. И пила, пила, пила мою душу. С каждым бесконечным мгновеньем приближаясь.