Ветер в кронах

Загадочная незнакомка — не она.

— Это Лидка тебе уже наговорила? — воинственно упёрла женщина пухлые руки в круглые бока. — Вот ведь змея, а не баба.

— Да, ничего особого не наговорила, просто сказала, что ночевали вы у отца.

— А, ну так это после смены пока управлюсь, так уже — за полночь. Куда уж домой-то добираться, когда в магазин к восьми. Да и Эдуард Леонидыч просил с ним побыть. Как-то стал он тяготиться под конец жизни своим одиночеством. Хотя до этого всё отшельником жил, ни в ком не нуждался, дружбу ни с кем не водил. А мне что? Мне не трудно. Дома меня никто не ждёт. Дети выросли, разъехались. Внуки только вот на лето наведываются, на моря. А зимы у нас долгие, холодные, тоскливые.

— Значит, вы с отцом, можно сказать, дружили? — обрадовалась Катя.

— Ну, — немного смутилась женщина, и глаза её блеснули в свете луны, когда она повернула голову. — Вроде как, сказать, что дружили — будет неправильно. Он ведь мне за мои услуги платил. А вроде, как и без денег я ему часто помогала. Забегала порой просто так, проведать, поговорить.

— Значит, приятельствовали, — подсказала Катя, зябко запахивая куртку, и намотала поводок на руку покрепче — Гастон отчаянно старался сбежать.

— А я ж к тебе постучалась, — обернулась женщина в сторону дома. — Смотрю, свет горит, а нет никого. Пошла вот искать. Так и думала, что гуляешь. Отец твой тоже любил вот так, вечером, при луне. Вон там, видишь, такая площадочка ровная у будки.

Катя честно пыталась высмотреть что-нибудь в темноте.

— Там в будке и кресло-качалка его хранилось, и плед. Придём, бывало, я его посажу, он и сидит тут, пока не заберёшь. Читает, пишет, дремлет, если день. А ночью всё больше на море смотрит, да бессонницей мучается.

— Может, зайдёте, чаю попьём? — пригласила Катя.

— Ну, а чего ж не попить, — качнула головой женщина неопределённо.

— А меня вы зачем искали? — спросила девушка, когда они уже протиснулись в дыру в заборе и направились прямиком к дому.

— Да, неважно уж, зачем искала, — махнула та полной рукой. — Главное, что нашла.

И только после двух больших кружек чая вприкуску с остатками ужина наконец созналась:

— Я слышала, ты дом продавать собралась?

— Да, — Катя даже не стала делать вид, что удивилась этому вопросу.

— За него много-то не выручишь, — вздохнула женщина. — У нас тут вообще жильё дешёвое.

— Дешёвое — это сколько?

Женщина назвала сумму в два раза большую, чем предложила соседка.

— А риэлтор сказала, можно неплохо продать, — соврала Катя. — Всё же дом у самого моря, да со всеми удобствами.

— Ой, — махнула рукой женщина. — Тем риэлторам только верить. А дорога? А зимой? А все школы, магазины? Ведь всё в Острогорске. Ежели кто молодой или с детьми, так и не купит ведь. Не намотаешься. Тут только летом хорошо, да и то — этот забор.