Ветер в кронах

За ней присматривает наша кухарка, но сама понимаешь, у той и своих забот полон рот, — он снова посмотрел на неё. Осторожно, волнующе-искренне, словно боясь, что Катя передумает.

— С радостью! — Катя предложила бы сейчас и вторую почку. Нафиг вообще они ей нужны, когда он смотрит так проникновенно? — Я ведь всё равно ничем не занимаюсь. Так, жду, пока оформят документы и потенциальных покупателей. Это не слишком утомительно.

— Отлично! Ты — просто моя спасительница! Спасибо! — его голос звучал, словно она человечество от гибели спасла.

— Нет, я как раз твоя должница, — улыбнулась Катя и кокетливо приподняла край салфетки, под который заблаговременно припрятала нужную сумму за купленный щенку корм.

— Кать, не обижай меня, — улыбнулся Андрей, сверкнув белоснежной улыбкой, и налил ещё вина. — Забудь. Давай, допьём, и нам, наверное, пора.

Бокалы тонко зазвенели, заполняя паузу. Но для девушки в воздухе ещё звучало его «наверное», а не «пора».

— Спасибо за чудесный ужин, — он поднялся из-за стола и посмотрел на Катю, подскочившую следом. «Нет, я не приличная девушка, я целуюсь на первом свидании», — кричали её глаза в ответ. Но он выдохнул, смущённо отвернулся и, подтягивая шорты, обратился к сестре:

— Не-е-ет, — сопротивлялась девочка и сложила бровки домиком, стараясь его разжалобить.

— Стеф! — прозвучало как приказ. — Я сказал, нам пора!

— Пока, Катя, — помахала девочка вяло. — Пока, Гастон!

— Пока, — повернулся Андрей, спускаясь с крыльца. — Мы приедем завтра утром. Отвезу тебя по твоим делам.

— Да, хорошо. Спасибо, — кивнула Катя, глядя как он пятится.

«Ты, конечно, можешь вернуться», — просто умолял её взгляд. Но Андрей, похоже, был не из тех, кто может воспользоваться слабостью пьяной женщины.

«Определённо, надо заканчивать пить, — ругала себя Катя, убирая посуду и всё же посматривая на дорогу: не вернётся ли он. Уже со страхом. — Ведь решила же для себя, что с Андреем торопиться не буду. Что вообще буду казаться равнодушной. И что? Стоило только пригубить вино и, пожалуйста, чуть сама же и не затащила его в койку. Стыдись, Катя, стыдись!»

Но стыдно не было абсолютно.

«Это просто инстинкт — перебить запах другого самца. Просто чувство самосохранения — клин вышибить клином. Просто страх остаться одной в постели, что, казалось, ещё хранила тепло Глеба» — уговаривала себя Катя.

Это с утра она была такая гордая. Это рядом с Андреем казалась сама себе такой легкомысленной. Вечер всё раскрасил в цвета лёгкой грусти.

И вместо того, чтобы накрыться с головой одеялом и попробовать заснуть, она накинула куртку и пошла на берег.

Пристегнула к ошейнику щенка купленный поводок и спустилась всё на тот же каменистый пляж за забором.

Ночью на берегу намного красивее, чем днём. Море шуршит по камням.