Ветер в кронах

«Ну, или… мэр», — улыбнулась она своим дерзким мыслям, когда мама переключилась на новости от бабушки из Снежича, и посмотрела на часы. Перевалило за полночь. Судя по всему, сегодня того мэра уже ждать не стоит.

— Попробую уснуть, — сказала она маме, заканчивая разговор. — Надо втягиваться в новый режим. Не знаю, на сколько я здесь застряну. Хочу завтра с утра поехать по разным конторам. И хоть примерную стоимость дома узнать. А то мне соседка за него что-то уж совсем смешные деньги предложила. Вечером позвоню.

— Давай, целую тебя, малышка. И не слушай ты таких соседок, правильно. У них же свой интерес. Ну, ладно, давай! До завтра!

Таблетка снотворного показалась Кате разумным решением. По крайней мере, справиться с бессонницей эти хитроумные химикаты помогали всегда.

Поворочавшись на незнакомом месте и положив между попахивающей сыростью подушкой и щекой слой одеяла, она, наконец уснула.

И проснулась от пронзительных трелей дверного звонка.

Катя спустила ноги с кровати. Задурманенный снотворным мозг соображал плохо. Но за окном серело утро, значит, не так уж мало она и проспала.

— Кто там? — прислонилась она головой к двери. Сколько бы ни тёрла глаза, они упрямо не хотели разлепляться.

— Это я, почтальон Печкин! — услышала она голос Глеба из-за двери.

— Принёс заметку про нашего мальчика? — распахнула Катя дверь и сонно уткнулась в его широкую грудь.

— И велосипеды не за каждого дают, между прочем, — обнял он девушку и повернул её голову в сторону выхода.

Возле крыльца, поблёскивая оранжевыми катафотами, стоял чёрный спортивный велосипед.

— Одевайся, — сгребая Катю в охапку, сказал Глеб её макушке. — Поехали.

— Что? Куда? Не-е-ет!

— Я не понял, — поднял он её лицо за подбородок. — Ты что, спать сюда приехала?

— А ты вообще когда-нибудь спишь? — с интересом уставилась она на симметричные царапины на его щеке. — Кошка?

— Ага, — поскрёб он щетину как раз там, где отметины заканчивались. — И очень разъярённая. Ну, давай, давай! А то не успеем до рассвета.

Он шлёпнул её по попе, подгоняя.

— Ай! — схватилась Катя за мягкое место и одарила его возмущённым взглядом. А он только довольно улыбнулся и завалился на диван.

И пока Катерина судорожно натягивала короткие леггинсы и футболку, чистила зубы, прогоняла холодной водой сон, убирала волосы и обувалась, Глеб переключал каналы, отпуская короткие замечания:

— Сколько уже можно это старьё показывать? Боже, а эта певица ещё жива? Ну, что ты там, готова?

Последнее, конечно, относилось к Кате, которая как раз распахнула дверь.

— Я надеюсь, на велике ты ездить умеешь? Иначе — бежать придётся тебе.

— Ради такого дела научусь, — вышла она в уже привычный утренний туман.