Ветер в кронах

Но желтоватые, пыльные на торцах страницы, оказывались чистыми, белыми, а местами даже склеенными внутри, словно их никогда и не открывали.

Лишь из одной книги выпал сложенный пожелтевший лист, вырванный из ученической тетради, но и на нём оказались лишь детские каракули — бессмысленный набор закорючек, изображающих слова, старательно выведенные шариковой ручкой.

Катя покрутила это «письмо» в руках, вложила обратно в первую попавшуюся книгу и стала распихивать своё наследство обратно по коробкам — выставить книги всё равно некуда, с собой она эту библиотеку не повезёт, и новым жильцам они вряд ли пригодятся. Разве что отдать в городскую библиотеку. Вынести на помойку книги рука у Кати никогда не поднимется.

Она вернула коробки на место в кладовку, оставив себе одну книгу на вечер, поновее, какого-то итальянского писателя с близким её настроению названием «Море-океан», но книгу так и не открыла, весь вечер тупо тыкая по телевизионным каналам.

Спать не хотелось. Дождь закончился. И грозовая темнота за окном сменилась вечерней, а затем и ночной.

Потом позвонила мама. Минут сорок она делилась подробностями жизни своего небольшого бизнеса — сети из трёх аптек, две из которых она открыла в Снежиче, а третью — в небольшой деревушке.

— Страшно было, когда ты квартиру свою продала, чтобы этот бизнес открыть, — напомнила Катя об отчаянном поступке своей родительницы. — А сейчас уже чего бояться. Тем более с Германом.

— Это да, с Германом всё легче, проще, удачнее, — вздохнула мама. Её всё же немного обижало, что всё у Германа выходило лучше.

Мама всю жизнь отчаянно боролась с тем, что участь женщины — кастрюли, уборка и дети. Не воинственно боролась, устраивая бойкоты с грязной посудой на кухне, а просто не принимала претензии по поводу неприготовленного ужина или неглаженых рубашек. И с Германом это было так просто — бунтовать. Он никогда не раздражался. И самому кинуть в стиральную машину носки или нанять домработницу ему было проще, чем доказывать жене, что некоторые вещи он делать не умеет и не собирается.

Когда Катя жила с ними, пришивать оторванные пуговицы и отпаривать стрелки на дорогих брюках отчима она бралась добровольно. И по секрету от мамы: ей-то не было это в тягость. Герман тоже тайком от жены часто вздыхал, особенно когда Катя от них уже съехала, как ему не хватает её нехитрой заботы.

Положа руку на сердце, маме очень повезло с её интеллигентным, умным и заботливым мужем. И свой идеал мужчины Катя сформировала именно с него. Теоретически сформировала. Следуя закону притягивания противоположностей, такой домашней доброй девочке, как она, в мужья обязательно должен достаться какой-нибудь деспотичный тиран.