Ветер в кронах

Просто от его близости. От того, что он есть.

И Катя разрыдалась у Глеба на груди.

— Ну-у-у, я так не играю, — вытирал Глеб пальцами её слёзы, а тыльной стороной ладони — свои.

Но Катя спрятала лицо у него на плече и, прижимаясь к нему изо всех сил, снова плакала.

— Я думала, что уже выплакала все слёзы, — всхлипнула она и вытерла нос.

— Вижу, ошибалась, — улыбнулся Глеб, но смотрел на неё вопрошающе. — Так что там за судьбоносное решение ты приехала принять?

— Очень важное, — вздохнула Катя, восстанавливая дыхание. — Я приехала решить, кого твой сын будет называть отцом.

— Ты вообще в своём уме? — прищурил Глеб свой страшный глаз.

— Наверно, нет, — на секунду растерялась Катя.

— О чём тут думать? Меня, конечно, балда. Кого же ещё, если не меня? — растянулись его губы в улыбке.

— Дурак ты, Адамов, — стукнула его в плечо Катя и поднялась на ноги.

— И ведь я только сейчас начал понимать, какой, — проводил он её глазами.

Катя пошла было к дому, но на полпути остановилась, развернулась, сложила грозно руки на груди.

Глеб не попросил помощи. Подтянулся на руках, снова схватившись за поручень, развернул откатившуюся коляску и забрался на неё с проворностью акробата. И только составляя бесполезные ноги руками, вздохнул.

— Знаю, знаю. Я, как всегда, тебя не спросил, согласна ли ты.

— Ты не нуждаешься в моих ответах, — развела руками Катя. — Ты их знаешь лучше меня. Я согласна на всё. На всё, о чём ты не спросил.

— Я — инвалид, — двигатель тихонько зажужжал, и Глеб подъехал на пару шагов ближе. Серьёзный, напряжённый, ждущий ответа.

— Ты — жив. И этим всё сказано, Глеб. Для меня главное, что ты жив.

— У меня нет больше ничего, — поднял он узкие складные подлокотники, словно они ему мешали и снова немного подъехал. — Даже имени.

— У тебя есть я. И у нас есть сын. Помнишь, я попросила тебя сделать остановку? Как раз перед аварией?

— Я помню всё. До единого слова.

— Так вот, именно об этом я не хотела тебе говорить, пока ты был за рулём. Что у нас нет проблем с детьми. Что я уже беременна.

Глеб выжал до упора газ на своём агрегате и прямо на ходу посадил Катю на колени.

Она взвизгнула. Но он перехватил её покрепче. Покружил на месте и остановился.

— Знаешь, что бы я тебе ответил? — заглянул он в её глаза.

— Догадываюсь, — Катя пересела, оседлав Глеба сверху, и положила руки ему на плечи. — Ты бы сказал, что это не твой ребёнок.

— Ошибаешься, — не сводил он с неё глаз, просовывая руки под её ягодицы. — Я бы поверил. Как сейчас я тебе поверил. Я бы сказал, что я самый счастливый человек на свете.

— Потому что ты сумасшедший, — провела Катя пальцем по его губам.

— Нет, потому что это ты делаешь меня таким, — он поймал губами её палец, но Катя уже не могла бороться с невыносимым желанием поцелуя.