Ветер в кронах

И всю дорогу до калитки Кате казалось, что именно этого Карина и хотела. Чтобы подставить Андрею своё хрупкое дружеское плечо для поддержки да утирать его слёзы на своей груди полновесного третьего размера.

Нарушая все установленные собой запреты, Катя достала из скромной стопочки в пять оставшихся отцовских тетрадей ту, что была датирована годом её рождения, и завалилась на кровать читать.

Катя вытерла слёзы, комкая салфетку.

Мама говорила, отец даже не приехал встречать её в роддом. В прокуренной квартире, полной пустых бутылок, она положила Катю на кресло прямо в одеяльце и молила бога, чтобы дочь не проснулась, пока грязные простыни со следами отцовских развлечений она не заменит на те, на которые не страшно положить грудного ребёнка, а полы не отмоет до состояния, когда на них без опаски можно будет ступать.

Да, потом были цветы, воздушные шары, нарядная коляска и мольбы о прощении на коленях. Отец любил красивые жесты. Только то ощущение гадливости поселилось в матери навсегда. Оно разъедало их отношения, как рак. Она так и не смогла ему простить того единственного дня, когда из-за вспышки инфекции её скоропостижно выписали из роддома и вещи ей привезла соседка. Она словно прозрела, увидев неприглядную суть старого кота, слишком самодовольного, чтобы даже вылизаться, как следует.

Андрей был прав, не стоит ворошить этот пепел. Катя найдёт только то, что ищет. Увидит то, что захочет знать, и, не задумываясь, отринет всё, что не будет вписываться в рамки её мнения об отце. Она никогда не докопается до сути.

И Глеб был прав — возможно, ей повезло вырасти без отца.

Катя мечтала об этой тишине, чтобы остаться наедине с отцовскими тетрадями. Но у неё нет отца. И нет ключей от той двери, которую так опрометчиво она пыталась открыть. Всё, чем он был, никогда не понять по тому, что от него осталось. Всё, что он чувствовал, умерло вместе с ним.

Она аккуратно сложила тетради в пакет и унесла в кладовку. Может, когда-нибудь она к ним вернётся. Может. Когда-нибудь. Когда будет считать эти записи просто очередной книгой. В которой нет человека, а есть только опыт, мастерство и писательский талант.

Бессонная ночь, полная горьких раздумий.

Кате опрометчиво показалось, что в отношениях с Глебом они поставили точку. Но даже если бы не эта беременность, только сейчас ей стало очевидно, что всё с точностью до наоборот.

Он привёл её в дом, в который никого не приводил, он познакомил её со своими друзьями. Он открылся ей с той стороны, где ей было с ним легко и уютно. Словно у красивого здания «Глеб Адамов» был богатый, нарядный лицевой фасад, в который никогда бы не постучалась такая «нищенка», как Катя, но был и уютный тенистый дворик. И с чёрного входа, где «только для своих» он привёл её туда за руку.