Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Дальше я в Акону, а ты?

– Я – нет, но пара часов и обед всяко наши. Ты-то как здесь очутился?

– В Дёрбе пара легкоконных полков стоит, заскочил проверить, а на обратном пути вдруг решил срезать. – И срезал, а потом еще, сам не понимая за какими кошками, рванул совсем уж в сторону… – Вообще-то мы с Эмилем… Савиньяком мотались по гарнизонам, до весны всего ничего остается, скоро выступать.

– Ну и где Савиньяк? – Эрвин привстал в стременах, разглядывая не так чтоб внушительный Роберов эскорт, впрочем, у него самого был немногим больше. – Пить я предпочитаю с тобой, но поздороваться-то надо.

– В Старой Придде поздороваетесь, он уже с неделю как туда рванул.

– Тогда не выйдет, – Эрвин махнул рукой своей, состоящей не только из «волков», но и из «закатных кошек» свите. – Поехали?

– Поехали, – Робер в свою очередь подал сигнал парням Дювье. – Я тебе сказал, что рад тебя видеть?

– Я и без тебя сообразил, только Сону мне больше не предлагай, пожалуйста.

– И хотел бы, да не смогу. Красотка вернулась к Алве, и вряд ли он ее снова отдаст. Если ты не в Старую Придду, то куда?

– Для начала – в Фельп, – Эрвин шевельнул поводом, и гнедой полумориск тронулся с места.

– Людей у тебя маловато, – Робер пристроился рядом с другом, сзади звякали железом, перемешиваясь, юг и север. – В Западной Придде неспокойно, за Иллером лучше двигаться от гарнизона до гарнизона.

– По срокам не получается, придется кое-где рисковать и ехать прямо, – принялся объяснять Эрвин и вдруг рассмеялся: – Завернул, называется, в Акону регенту доложиться! Доложился.

– О чем хоть?

– О Бергмарк. – Во взгляде Эрвина мелькнуло что-то странное. – Рассказать?

– Если не тошно. В Бергмарк что-то не так?

В Бергмарк все было так, просто Эрвин ездил объясняться с маркграфом из-за сестры. Вольфганг-Иоганн уже не родича принял радушно и заверил, что верность Горной Марки Талигу не зависит от женских прихотей. Литенкетте не удивился, он что-то подобное и предполагал, вернее – предполагал, что Урфрида ушла от мужа, потому что хотела уйти. Так и оказалось.

– Родителям я всей правды не скажу, – признался Литенкетте, вглядываясь в пока еще белые поля, – мать расстроится, а отец разозлится. Я, во всяком случае, разозлился.

– Ты прав, лучше им не знать, а тебе… лучше знать, что твоя мать хочет женить меня на Урфриде.

– А она что?

– Ей эта затея не нравится."

"– Ну и хвала Леворукому! Не скажу, что Фрида плохая, но она не для тебя, а ты не для нее. Хорошо, что она это поняла, с ней спорить сложней, чем с матерью. Ладно, ну его!

– И впрямь, – обрадовался Робер, которому обсуждать бывшую маркграфиню не хотелось совершенно. – Давай о чем-нибудь другом, давно ведь не виделись.