Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Монсеньор, если вы мне скажете, где и когда нужно вас искать, я попробую договориться с папенькой. Он обязательно объявится на моей свадьбе.

– Спасибо, Сэль. – Вот уж воистину, раз могу, значит – должна, хотя чему удивляться? Это же так естественно: тебе доступно нечто, невозможное для других? Значит, делай – за тебя и кроме тебя никто этого не сделает.

– Монсеньор, так вы мне скажете?

– Пожалуй, но мечту капитана Арамоны вы уже осуществили, вам больше нечего ему предложить.

– Я об этом уже думала, – с готовностью принялась объяснять дочь выходца. – Папеньке всегда было мало того, что он получил, а в Гаунау есть имя Арнульф. Это почти Арнольд, его величество не против так назвать своего сына, а папеньке я скажу, что это в честь него. Кроме того, ему можно пообещать памятник. Понимаете, очень удачно, что я буду королевой Гаунау. В Талиге ставить памятник папеньке нельзя, потому что очень многие знают, что он был настоящей свиньей, а в Гаунау он просто будет отцом королевы. Конечно, мне придется очень постараться, чтобы меня полюбили, но думаю – у меня это получится, потому что там много военных.

– Вас обязательно полюбят. – Те, кто не возненавидит, но это уже дело Хайнриха. – Если не сочтут, что Талиг для вас важнее Гаунау. Когда я согласился на… ваш брак, я забыл вам об этом сказать.

– Вы согласились, потому что в Гаунау нам ничего не грозит, – вздохнула девушка. – Господин Фельсенбург тоже так думает и поэтому отдал мне свою кошку, а жить в Гаунау я смогу. В Золотых Землях все равно будет так, как решит монсеньор Рокэ, а значит, его величество Хайнрих на самом деле что-то вроде Проэмперадора Гаунау. Конечно, если Талиг с Гаунау снова рассорятся, мне придется убежать, но этого не должно случиться, потому что монсеньор Рокэ и его величество друг друга очень хорошо поняли, и вы тоже не стали бы подписывать договор с тем, с кем нельзя мириться. Вы мне скажете, когда понадобится папенька?

– На Октавианскую ночь. – Хуже от Арамоны под рукой точно не будет. – Но понадобится он не мне, а герцогу Алва. Я дам знать ему, а он – вам. Сэль, если вы хотите помочь, надо слушать именно его.

– Хорошо, а что тогда будет с вами?

– Не знаю. – Главное, чтобы обошлось с Талигом. И не только сейчас, но и через четыреста лет. – Хоронить меня не стоит по крайней мере до… Осеннего Излома.

– Почему Осеннего? – На щеках слезы, но она решила и сделает. Любопытно, когда будущие подданные поймут, что характером их королева вряд ли уступит королю?

– Потому что осень – это Молнии. Селина, я почувствовал в вас почти сестру еще в Бергмарк. Мужчины часто говорят подобное, но я за свои слова отвечаю кровью. Нашей с вами кровью. Цилла, называя вас «фульгой», не просто дразнилась, за этим что-то стоит.