Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Арлина! Конечно, мальчик рисковал, но ты так спокойно отпускаешь сыновей на войну…

– Это не первые промоченные им ноги, – выказывать раздражение графиня Савиньяк тоже умела, – но думать все же следует. Когда тонут трое, а прийти на помощь способны лишь двое… возможны ошибки.

– На этот раз ты меня не ужаснула. – Герцогиня упорно не садилась, это должно было что-то означать. – Мало того, я позволила себе сказать твоему сыну, что жизнь ребенка дороже жизни старика, но о том, каков этот Лукас… Не знаю, стоит ли об этом вспоминать?

– Разумеется, ведь старый нечестивец жив.

– А бедный мальчик мертв… Арлина, ты не против небольшой прогулки? Я хочу похвастаться тем, что мне удалось сделать. Прошлый праздник прошел неплохо, но на именины Октавии съедется заметно больше гостей, придется открывать новые комнаты, да и те, которые видели на день рождения Карла, нужно слегка оживить. Мама всегда что-то исправляла и дополняла, хотя архитекторы и злились!

– Зато обойщики и мебельщики были в восторге.

– Главное, в восторге были гости. Так ты пойдешь?

– Конечно, – Арлетта убрала историю о тщеславном осле и памятливой кошке в ящик и поднялась. – После Васспарда я не прочь развеяться. До Октавианских праздников далеко, а что нас ждет на Весенний Излом?

– Увы, придется удовлетвориться относительно малым кругом, Рудольф и так ворчит. Зато через пять дней нас ждет фрейлинский праздник, и я постараюсь сделать его незабываемым, ведь для многих он будет первым. Да и для тех, кто помнит двор Фердинанда… Бедняжка Катарина не умела веселиться сама и невольно лишала радости других…

Зачин был многообещающим, и Арлетта поддержала тему сочувственным вздохом. Заснеженные дворики и успевший обзавестись алыми занавесями и стать Фрейлинским архивный вестибюль миновали под воспоминания о столь любимых Алисой сюрпризах и розыгрышах. Урожденную принцессу Оллар они продолжали умилять, а уже давно не «маленькую Рафиано» – бесить, хотя, возможно, она была несправедлива. Той же Одетте взаимное засовывание в ротики конфеток нравилось до безумия, а Жозина с Карой млели от любовной переписки с героями Дидериха, которых, как потом выяснилось, изображал Штанцлер.

– Я так мало могу, – жаловалась Георгия, – так мало… Барон Капуль-Гизайль взял на себя оркестр, в этом я ему доверяю, но уже при создании интерьеров он допускает досадные ошибки. Приходится их исправлять, а мужчины, даже такие забавные, на редкость самолюбивы.

– Коко умен, – невпопад откликнулась засмотревшаяся на свежерасписанную стену Арлетта, – а ты – сама тактичность, он не обидится. Я ошибаюсь или ты вспоминала Тарнику?

– Ты угадала! – Полвека назад подобные восклицания сопровождались хлопаньем в ладоши и поцелуйчиками.