Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Алвасетская и алатская не хуже, но этот узор, эти перекатывающиеся муаровые волны… Надпись вдоль клинка только портит, лучше б ее не было, хотя сказано красиво. Очень.

– «Их четверо, но сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат». Старый девиз.

– Девиз?!

– А как еще назвать надпись на мече? – Однако хранители великих традиций изрядно одичали. – Это гальтарский алфавит, от него отказались одновременно с принятием эсператизма.

– Но вы его знаете.

– Я много чего знаю, и половину того, что я знаю, следует забыть. Ладно, юноша, если вам неймется, можете взять Пако и поискать ваш карас. Будет забавно, если вы его отыщете…"

"В жизни много забавного и совпадений тоже много, а уж высоких слов… «Государь, моя кровь и моя жизнь принадлежат Талигу и его королю…» Напыщенная тысячелетняя клятва, сумасшедший закат, две промахнувшиеся смерти, лошадиная и человеческая. Леворукий не берет отступного, вернее, берет, когда сам считает нужным. Сегодня не счел.

– Соберано?

– Хуан, видишь эту лунку от выпавшего камня? Здесь был карас, подбери сопоставимый и передай Пако. Окделл должен найти камень там, где в нас стреляли…

– …пинэ часто мечтает.

– Или спит?

Очередной холм, стоящая карета, сгрудившиеся всадники. Что-то опять вспомнилось? Сломалось? Или… уже?

– Надеюсь, о брат мой, лошадиные копыта на сей раз тебя минуют…

– Надеюсь, о брат мой, что ты наконец уберешься к Леворукому…

– Я постараюсь. Береги Вальдеса и обязательно угости его булочками.

– Я постараюсь. Не хочешь оставить мне Грато?

– Нет, но я попрошу Баату подарить тебе осла.

– Франческе не понравится.

– Франческе понравится ройя, – вмешивается в перепалку Савиньяков Алва, стягивая перчатку. – Ли, удачи!

– Так и будет.

Две руки сплетаются в кратком рукопожатии, и Савиньяк разворачивает своего красавца навстречу кардинальской чете. Невозможный Бочка, само собой, ржет – никаких морисков он не боится, по крайней мере, находясь при хозяйке. Матильда раздраженно дергает повод, ей, в отличие от коня, невесело, хотя на разрумянившемся лице держится улыбка. Не хочется ехать или что-то посерьезней?

Бонифаций стряхивает с плеча супруги нечто невидимое, Лионель наклоняется к брату, что-то тихонько говорит, Эмиль в ответ хохочет. Очень громко. Из-за кареты выплывает восседающий на карем тяжеловозе жених и вместе с ним Луциан. Откинувший капюшон эсператист кажется не духовной особой, а охранником. Бочка ржет снова и добивается-таки ответа от одной из запряженных в карету лохматок, Дракко недовольно передергивает ушами и вскидывает голову.