Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Для Талига, – гаунау не злился, он для этого был слишком силен и доволен настоящим. – А сейчас ты о чем думаешь?

– Трудно сказать, – пальцы Повелевающего ветрами пробежали по струнам, – видимо, о закате.

– Есть такая песенка, – как похожи взгляды двоих первородных, но только ли взгляды? – Я узнал ее в Алвасете, я многое там узнал.

– В Алвасете он узнал… Господарь Сакацкий! – Царственная не пожалела прошлого, разве стала бы она жалеть бокал?! Зазвенело и вспыхнуло. – Ты когда в Алате-то был?

Нареченный Ли ответил. На чужом языке, который Мэллит узнала, но не поняла, лишь вспомнила, как летели качели и пели скрипки.

– Радуйся, Мэллит! – первородный Робер был рядом. Как жаль, что он слишком долго ехал в Акону. – Будь счастлива!

– Я буду! – Отец отца был бы оскорблен, но она больше не ничтожная Мэллит, она Мэллица и Мелхен, она дралась и, если нужно, будет драться вновь. Звон гитары, чужие слова, родные люди, вкус вина на губах, огонь, как много огня! – Пусть Шар Судеб минует лучших… Живите!

– Так и будет!

Черный кардинал не просто крушит свой кубок, он топчет осколки сапогом, ему весело, он хохочет, и вместе с ним хохочет Царственная. Улыбается первородный Ли, его руки пусты, серый епископ и Робер тоже разбили ненужное, но Сэль? Она смотрит на того, кто войдет к ней в Весенний праздник.

– Ваше Величество, – просит она, – разбейте бокал, иначе будет неправильно.

– Это еще почему? – рычит король. – Сама не бьешь, а указывать взялась!"

"Если он разгневается и вернет браслет, первородный Робер явит свое благородство, а регент даст согласие. Так будет лучше для подруги, а Папенька отступит перед регентом! Перед ним отступят все, кроме подобного Флоху.

– Ваше величество, – объясняет Селина, – у всех собирается много плохого и того, что больше не нужно. Все это можно выкидывать или отдавать тем, кому оно нужно, а можно держать при себе, но тогда наберется много лишнего, оно будет валяться и собирать пыль. Мама старье всегда выбрасывала, хотя папенька ругался… Я очень много говорю, но мне хочется, чтобы вы поняли, что без ненужного чище жить.

– А посуду-то бить зачем? Я понимаю, в драке…

– Но… Ваше величество, – на глазах Сэль появляются слезы, – это то же самое… Мы выкидываем ненужное, только его не видно. Ее величество говорила, что забывать нельзя, а нужно отбрасывать…

– Так, вернее, почти так, учил святой Адриан, – серый епископ выходит вперед, но его сразу же заслоняет черный кардинал. – Забывать свойственно трусости, сила помнит, но не оглядывается без необходимости.

– А потому не жалей земное и смейся над скупостью да крохоборством. Стаканы сии алатские хороши, да пусты, лучшее, что в них было, уже в нас.